Глава сорок шестая
В РАЗРУШЕННОМ ЛАГПУНКТЕ
Мы ехали по лагерной железной дороге и после получасового путешествия остановились у какой-то будки с небольшим перроном, изображавшим станцию. Вечерело, и мы с удовольствием прогулялись по приятной лесной дорожке 7 километров до места нашего назначения — 21‑го лагерного пункта Красноярского лагеря, и пришли туда в сумерки. Наши вещи и более слабые товарищи были подвезены на грузовике, но прибыли почему-то позже нас.
Нас пропускали по формулярам, и это заняло довольно много времени, причём я был вызван в самом конце. На лагпункт я попал в двенадцатом часу, когда все места, где можно было лечь спать, были заняты, и я заночевал на скамейке в довольно грязном столовом зале. Перед отходом ко сну я познакомился с парой немцев, раньше нас попавших сюда. Они рассказали, что с эшелоном отправляемых на родину немцев пропутешествовали до самой германской границы, но дальше пропущены не были, так как их документы оказались не в порядке. Из их рассказа я вынес впечатление, что вообще немцы-военнопленные уже уехали из СССР. Встав на другой день рано утром, пошёл искать кипяток и для этого зашёл в один из бараков, где немецкий товарищ Диль предложил мне выпить с ним настоящего чая, полученного им в посылке. Во время нашей беседы проснулись остальные обитатели барака, и не успел я допить свой чай, как был выбран старшим этого барака. Мне была принесена койка, постельные принадлежности, и я обосновался на новом месте.
Бараки были прогнившие, крыши текли, и в общем лагпункт выглядел отслужившим свой срок, но было лето, стояла хорошая погода, и это обстоятельство мало нас беспокоило, тем более, что мы были уверены в том, что зимовать нам здесь не придётся. При нашем прибытии на лагпункт он не был совсем пуст. Было налицо всё начальство, как вольное, так и невольное, и одна бригада, видимо, лесоповальная, укомплектованная уголовным элементом. Одним из минусов было то обстоятельство, что кухня находилась не в нашем распоряжении и питание было плохое. Лагерное начальство примерно через неделю после нашего прибытия стало делать попытки впрячь нас в работу, но встретило с нашей стороны решительный отпор. Под флагом этой борьбы прошло всё наше пребывание на лагпункте.
В середине августа 1955 года я как-то зашёл без всякого дела к нарядчику лагпункта и был им спрошен, не знаю ли я среди немцев финна? Я рассмеялся и сказал, что знаю, и что это я сам.
— А ваша фамилия? — спросил нарядчик. Я назвал её. — Ну так завтра вы едете в Москву, и притом с утра, так что сдайте сегодня постельные принадлежности и приготовьтесь завтра к 6 утра в путь-дорогу, с вами поедет не конвой, а сопровождающий — кто-нибудь из надзирателей.
Произведя все необходимые манипуляции, я распрощался с друзьями, приняв от них ряд поручений. Фактически это оказалось излишним, так как мои товарищи немцы попали домой раньше меня.
Я никогда не забуду последней ночи на лагпункте. Ночь была тихая и лунная, от волнения не спалось, и я сидел на скамейке у барака с неким Ланге, который рассказал мне историю своей жизни. История эта характерна для поколения, попавшего в революцию и во Вторую мировую войну, и поэтому я её расскажу.
Свободное копирование
