Рождество или, вернее, Новый 1955 год мы встретили большой концертной постановкой, и Дед Мороз, олицетворяемый доктором Зелингсоном, пожелал нам в этом Новом Году оказаться дома, что вопреки всем обычным новогодним пожеланиям для большинства сбылось.
В начале года случились несколько смертей от разрыва сердца, в начале февраля разгулялся грипп и под заболевших пришлось отвести отдельный барак.
Но в общем все чего-нибудь ждали: немцы — отправки на родину, русские — освобождения, я — письма от жены. После гусевского «освобождения» представитель политотдела спросил меня, не займу ли я, по уходу Гусева, место культорга. Я сказал, что надеюсь уехать вместе с прочими иностранцами, кроме того я не думаю, чтобы меня как иностранца политотдел утвердил бы в этой должности. На это мой начальник сказал, что, насколько он слышал, меня не предполагают никуда отправлять, а немцев собираются переселить на другой лагпункт, а не на родину, как они надеются. Что же касается политотдела, то он уже дал своё согласие на занятие мною должности культорга. Признаюсь, меня это обескуражило.
Я посоветовался с Гусевым.
— Чёрт их знает, кто из них врёт, а кто правду говорит. Вот эти полковники, приезжавшие из Москвы, прямо сказали, что иностранцев отпустят домой, а советских граждан, пересмотрев их дела, освободят. Так оно по смыслу и должно быть, но вот меня освободили по суду, а я здесь сижу и не знаю, когда и куда тронусь. Относительно твоего назначения культоргом — ты не брыкайся, а бери должность. Если будет приказ об освобождении, то местное начальство тебя всё равно удержать не сможет.
Свободное копирование
