На этом лагпункте я столкнулся с бывшим офицером Царского флота, двоюродным братом моего однокашника по Морскому корпусу, Кисель Загорянским. Он заведовал самодеятельностью и проявлял в этом направлении кипучую энергию. Почему-то я не поинтересовался узнать его фамилию и узнал кто он такой после того, как его отправили в больницу, где он вскоре умер от рака лёгких.
Так как контингент лагеря бездельничал, то самодеятельности отводилось большое место. Хор охватывал человек 50, и руководил им западный украинец Катко, у себя на родине дирижёр самого большого украинского хора «Трембита». Драматический кружок насчитывал человек 30, и среди них были весьма одарённые люди. С музыкой дело обстояло хуже: была пара гармонистов, один баянист, имелись и инструменты, но оркестра не составлялось.
Три раза за моё пребывание на 034‑м приезжала центральная Ангарлагская культурная бригада, среди участников которой были дочери генерала Семёнова, известного антисоветского деятеля в Восточной Сибири и Маньчжурии. Сам он был выдан большевикам и повешен в 1946 году.
В этом же лагпункте я смог проявить себя в качестве художника значительно больше, чем ранее, так как имел возможность достать краски. Около 1 января я получил от жены одновременно две посылки, тоже с красками и кистями. Кроме того, на меня целиком лёг лагерный стенной «Крокодил», где я ежедневно не только помещал шесть злободневных рисунков на события в лагере, но и писал тексты к ним, и при этом в стихотворной форме. Здесь мне помогла практика стихоплётства с Б. Г. Островским. Для примера, как такой «Крокодил» составляется и как я его иллюстрировал, приведу такой случай. Среди заключённых был зубной врач немец Рот. Он занимался зубоврачеванием не только на самом лагпункте, но с согласия начальства практиковал и за зоной, для чего был расконвоирован.
Однажды он вернулся со своей практики в таком приподнятом настроении, что был обыскан на вахте, причём у него была найдена бутылка водки и, судя по его состоянию, такое же количество живительной влаги находилось и в нём самом. Больших неприятностей он не имел, ему только пригрозили отобранием билета для свободного выхода за зону, если он позволит себе ещё раз явиться в таком виде.
Мне было дано указание прохватить его в «Крокодиле». Я выполнил это так: нарисовав Рота спотыкающимся о пеньки с бутылкой водки в руках, и поместил под этой иллюстрацией следующее:
По профессии наш Рот
Всем заглядывает в рот,
Но однажды у ворот
Заглянули ему в рот,
И оттуда как из бочки
Потянуло ото дна
До ближайшего лесочка
Крепким запахом вина.
Обещает нынче Рот
Не брать водки больше в рот,
Коль ж оказия случится
И несчастье приключится —
Не его в том, знать, вина:
Больно силен сатана.
Каждую неделю требовалось отметить шесть случаев соответствующими рисунками и текстами. Обыкновенно попавшие не обижались, но в большинстве случаев просили нарисовать им на память сделанную карикатуру и подпись.
Свободное копирование
