Короче говоря, роль культурно-воспитательной части стала в лагере ключевой, так как она руководила активом, а весь контроль и направление жизни и работ попадали в руки партии через политотдел. Считалось, что при такой системе заключённые будут обучаться «демократии» и понемногу, вовлекаясь в общественную работу, сделаются полезными членами общества. Наконец третий вид лагеря будет представлять из себя нечто вроде контролированного общежития. Никакого конвоя не будет, выход за пределы лагеря свободный, как при движении на работу, так и в свободное время, только, конечно, с обязательством отмечаться на вахте. Всё внутреннее управление и контроль осуществляются самими заключёнными через актив. В зависимости от поведения заключённых они могут переводиться из одного типа лагеря в другой. Для неисправимого уголовного и политического элемента расширяются так называемые «закрытые тюрьмы» со строгим режимом. Высылка в Красноярский, Алтайский, Магаданский края как обязательное последствие отбытия наказания по 58‑й статье отменяется.
Вся работа в лагерях должна обязательно оплачиваться и не должна быть принудительной, то есть человек, который не желает работать, не может быть принуждён к работе репрессивными мерами; но он имеет право лишь на гарантийный паёк. Дело актива путём убеждения уговорить человека, не желающего работать, изменить свои установки. Нужно сказать, что все эти меры должны быть признаны целесообразными и более оправдывающими название исправительно-трудовых лагерей.
Наконец самым, я бы сказал, «революционным» изменениям подверглась работа следственного аппарата и правила содержания в тюрьмах предварительного заключения. Во время моего пребывания там в камере разрешалось спать от 10 вечера до 6 утра; в остальное время, без особого разрешения врача, воспрещалось не только спать, но и лежать на постели.
Нарушение этого правила каралось карцером. Теперь в камере подследственный мог делать всё, что ему угодно, кроме, конечно, нарушения тишины и порядка. Раньше следователь мог вызывать на допрос в любое время и производить допрос неограниченное количество часов. Теперь было введено новое правило, по которому следователь имел право вести допрос только в «служебное время», укладывавшееся в часы между 9 утра и 5 дня с обязательным часовым перерывом на обед. Всякие ночные допросы воспрещаются. Показания следователь должен записывать так, как говорит подследственный, и в его редакции. Особое совещание, обладавшее судебными функциями, ликвидируется, и все дела поступают в нормальные суды в общем порядке.
Нам, испытавшим на себе все ужасы сталинской следственной системы, когда каждый подследственный был тем самым уже обвинённым, мало верилось, что такие изменения могут иметь место. Но всё это мы узнали значительно позже; в то же время, к которому относится мой рассказ, мы ничего этого не знали, кроме сообщённого нам нарядчиком известия о переводе всех инвалидов в Ангарлаг, для чего нас отправят на 034‑й лагпункт Озерлага, который вместе с нами передаётся Ангарлагу.
Всякое передвижение за пределы лагеря начинается и кончается сдачей постельных принадлежностей, чем мы и занялись. Однако от меня постельных принадлежностей не приняли, сказав, что в списках уезжающих меня нет. Это обстоятельство меня обеспокоило, и я пошёл за разъяснениями к оперуполномоченному, который утешил меня, сказав, что списки отъезжающих приходят из Отделения по частям и, несомненно, не сегодня-завтра в них попаду и я, так как сказано, что все инвалиды, без исключения, вне зависимости от статьи и подданства, должны быть из Озерлага изъяты. Я решил воспользоваться случаем и поднять вопрос о праве написать домой открытку Красного Креста, как это имеют возможность делать немцы и другие иностранцы.
— Насчёт их мы имеем указания, а вы финский гражданин, и относительно вас никаких указаний не имеем, — сказал он мне.
— Вероятно, это происходит в силу нашей немногочисленности, — ответил я, — но, логически рассуждая, раз другие иностранцы имеют право писать одно письмо в месяц на родину, то это должно распространяться и на финских граждан.
— Да, по смыслу, конечно, — улыбнулся Садзыков, — знаете что, я вам дам открытку — напишите, только я не могу ручаться, что она пройдёт через Управление.
Свободное копирование
