Имевшаяся у нас группа корейцев состояла из зелёной молодежи и в большинстве своём была не из Кореи, а с Сахалина, где родители их работали у японцев в бытность этого острова японским. Китайцы же были из Маньчжурии и несли наказание за сотрудничество с японцами. Почему большевики взяли на себя труд наказывать китайских подданных, нарушавших советские идеологические установки на китайской территории, было непонятно, но даже сами китайцы этим не интересовались; они относились к происшедшему с ними так, как люди, относятся к молнии, ударившей в их дом. Японцев было двое-трое. Офицеры Квантунской армии, они были осуждены за «военные преступления». Это было очень странно, так как никаких военных действий не было. Советские войска ударили по японцам без объявления войны после американской атомной бомбы, убившей тысячи японского мирного населения. Квантунская армия, по приказу Микадо, капитулировала. Где и какие «преступления» могли совершить эти японцы, — непонятно. Я пытался выяснить это у пострадавших, но они держали себя замкнуто, вежливо мне кланялись и ссылались на непонимание ими русского языка.
Небольшую группу составляли власовцы, выданные англичанами в Лиенце; по большей части они, если и не были казаками, то происходили из казачьих районов.
И, наконец, одной из весьма многочисленных групп были западные украинцы. Я думаю, что ни одна из захваченных советами областей не сопротивлялась так долго и так кроваво, как Галиция, и нигде со стороны русских не потребовалось столько жертв чекистами и солдатами, как там.
Чисто русский контингент нашего лагпункта состоял из «изменников родины», или лиц, имевших пункт 2 58‑й статьи, покрывающий собой для советских граждан и нахождение в плену, и сотрудничество с немцами, и даже шпионаж. Этот состав был тоже пёстрый, как по образованию и развитию, так и составу преступления. Ко всему этому надо прибавить десяток воров, угодивших в нашу компанию в результате побегов из лагерей.
Несмотря на столь пёстрый состав, мы жили корпоративно и дружно. Среди моих личных друзей и близких были 76‑летний священник о. Владимир Назаров; 72‑летний доктор Ихок, коммунист с 1923 года, вовремя войны бывший редактором иностранного отдела «Известий»; Б. Г. Островский, до своего ареста бывший бухгалтером в каком-то главке в Москве; Саша Жашков, бывший «кремлёвский» и шофёр самого Ежова, а в последнее время заведовавший автотранспортом Сочинской курортной станции, Бударин, крестьянин из Парголова и бывший артиллерийский фейерверкер Царской армии; Леня Гридюшко, бывший советский офицер, и многие, многие другие, которых по сей день вспоминаю с самым тёплым чувством
Я жалею, что судьба не даст мне возможности встретиться с ними в лучших условиях.
261 Ежов Николай Иванович (19.04.1895–06.02.1940), из рабочих. Рабочий Путиловского завода. Во время Первой мировой войны служил в запасных батальонах. С 1917 г. член РСДРП (б). Участник Гражданской войны. В 1919 г. секретарь ячейки РКП (б) воен. Подрайона в Саратове, затем политрук и секретарь партколлектива 2‑й базы радиотелеграфных формирований в Казани. В 1920–1921 гг. военком радиотелеграфной школы РККА и военком радиобазы в Казани. В 1921–1922 гг. Член Президиума ЦИК Татарской АССР. В 1922–1923 гг. отв. секретарь Марийского обкома РКП (б), в 1923–1924 гг. отв. секретарь Семипалатинского губкома РКП (б). В 1924–1925 гг. зам. отв. секретаря Казахстанского крайкома ВКП (б). В 1927– 1929 гг. зам. наркома земледелия СССР. В 1933–1934 гг. член Центральной комиссии ВКП (б) по чистке партии. В 1934–1939 гг. член ЦК ВКП (б), член Оргбюро ЦК ВКП (б). С 1935 г. член Президиума Исполкома Коминтерна и секретарь ЦК ВКП (б). В 1936–1938 гг. нарком внутренних дел СССР. С 1937 г. генеральный комиссар гос.безопасности. Проводил кампании массового террора, лично принимал участие в пытках подследственных. В 1937–1939 гг. кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП (б). В 1938–1939 гг. нарком водного транспорта СССР.
Свободное копирование
