Через 2 дня меня вызвал тот же подполковник. Рядом с ним по обеим сторонам сидело по лейтенанту, один — в форме лётчика, а другой — железнодорожника.
— Эти двое, — сказал подполковник, — являются свидетелями того, что вы даете показания без принуждения с моей стороны.
Далее повторился разговор о Макасей-Шибинском, но уже в форме допроса, из которого я мог вывести заключение, что вопрос касается не гельсингфорсского Макасей-Шубинского, а его брата, советского гражданина, бывшего по каким-то делам в Финляндии и скрывшего о своём свидании с братом. После этого я был отпущен с заверением, что допрос этот произведён только между прочим, а настоящую причину моего приезда прояснит мой «хозяин».
На другой день я был вызван снова, на этот раз за столом сидел молодой лейтенант. Допрос касался некоего Четверухина, имевшего дачу в Териоках, о котором меня уже расспрашивали многократно. Я никаких сведений о нём дать не мог и был отпущен обратно в камеру.
Это было числа 25 апреля 1952 года. На другой день в мою камеру пришёл тюремный офицер и сказал, что меня переводят завтра в камеру ожидающих этапа; там кормят лучше, привозят остатки после раздачи лазаретной пищи.
— Вы можете там есть «от пуза». Кроме того, там сидят осуждённые ленинградцы, они получают посылки и деньги и покормят вас крендельками и булочками.
Меня это озадачило. Пустяки — «отправка на родину»! Неужели же мне нужно было проделать 14000 километров, чтобы засвидетельствовать моё малое знакомство с Макасей-Шибинским и его родственными отношениями? Однако на другой день я перекочевал в камеру ожидающих этапа и смог убедиться, что тюремный офицер не соврал. Была и каша в неограниченном количестве, были и осуждённые ленинградцы с крендельками и булочками, ну, а то обстоятельство, что они меня ими не угощали, не было виной тюремного офицера.
Здесь впервые в Советском Союзе я встретил американца, родившегося в Америке от родителей азербайджанцев. Я не говорю по-английски, но американец говорил по-шведски, так как несколько лет плавал мотористом на шведском танкере. На всех частях его одежды и на вещевом мешке стояло «U. S.».
История его такова. Обучался он в Америке в колледже, затем кончил школу морских мотористов. По окончании её сперва плавал на американских судах, потом на шведском танкере. Как раз, когда он был с судном в Стокгольме, кончился его контракт, и он решил не возобновлять его, а воспользоваться случаем и съездить в Советский Союз и Азербайджан посмотреть, как живут люди в советском государстве.
Будучи в Америке, он посещал коммунистические собрания, и идея коммунистического государства была ему симпатична. В то время ещё не устраивалось поездок для туристов, и для въезда в СССР нужно было иметь визу, получение которой занимало продолжительное время. Стокгольмское советское представительство заявление его приняло, но предупредило, что ждать ответа придётся от месяца до двух. Прождав в Швеции около месяца, он решил перебраться в Финляндию. Финляндия находится ближе к Советскому Союзу и жизнь там дешевле. О перемене своего местожительства он известил советское представительство.
В Финляндии он прожил два месяца, время от времени справляясь в местном советском представительстве о своей визе. Но её всё не было. Тогда он решил ускорить события, перейти нелегально границу и немедленно заявить об этом пограничным советским властям, уплатив полагающийся за такой поступок штраф. Результат оказался неожиданным и роковым. Когда его захватили на границе со штемпелем Соединённых Штатов на костюме, то, видимо, пограничники так обалдели и так повели себя, что наивный человек думал, что его тут же убьют. После шестимесячного следствия, где напор был взят на шпионаж, его присудили за нелегальный переход границы к трём годам исправительно-трудовых лагерей. В дороге он мне говорил, что ему обидно, что никто ему не сочувствует, а все над ним смеются — и товарищи-заключённые, и надзор, и стража. Я был свидетелем правоты его слов: когда конвой, что вёл нас к столыпинскому вагону, в нарушение строгих правил не разговаривать с конвоируемыми, спросил меня, как этот человек сюда затесался, и я объяснил ему, что тот перешёл границу в Финляндии, чтобы посмотреть, как живут люди в Азербайджане, солдаты расхохотались.
Свободное копирование
