23 февраля в Советском Союзе справляется день Советской армии, и из гарнизона мне принесли пару рулек обоев для текстовки плакатов дня. В самый разгар работы ко мне буквально ворвалась Надежда Фроловна и стала радостно поздравлять с «величайшей радостью», как она выразилась: из Управления пришло распоряжение послать меня на Центральную пересылку для освобождения и отправки на родину. Меня эта «величайшая радость» не обрадовала — вспомнилась моя поездка «на родину» из Вятлага в 1947 году и девятимесячное сидение в одиночке. Я высказал Надежде Фроловне свои сомнения в отношении благих намерений, рассказав об аналогичном случае в прошлом. Но Надежда Фроловна стала уверять меня в необоснованности моих подозрений. Теперь не те времена, а кроме того ей из спецотдела Управления «прямо так и сказали — «на родину».
— Ну может быть, — ответил я, но убедить она меня не убедила.
Как бы там ни было, я опять сдал каптёрку Мишину, сердечно распростился с моими товарищами, раздал всё, что имел, и налегке отправился навстречу новым неизвестностям.
Конвой, сажая меня в поезд, сказал поездному конвою — «на освобождение», поэтому я попал в купе, где сидели ехавшие на освобождение. На пересылке я тоже был помещён в барак для освобождающихся и через несколько дней тронулся в путь — назад, но куда, мне было неизвестно.
Свободное копирование
