В начале ноября на наш лагпункт прибыл «советский» писатель Борис Николаевич Четвериков. Сперва он работал фельдшером, но когда в ноябре московское начальство, в своё время отменившее культурновоспитательную часть в спецлагерях, ввело её снова, Четвериков сделался нашим культоргом и стал устраивать концерты и спектакли, программы которых он писал сам, и надо сказать — неплохо. Как артист и чтец он тоже был хорош, и кроме этого он был прекрасный музыкант. Для меня его прибытие к нам и пребывание лагпункте было очень приятно, так как он был единственным интеллигентным человеком, все остальные были ниже среднего. Кроме того Четвериков научил меня, как нужно жить в лагере, который представляет собой копию советской жизни в миниатюре. Помог он мне и в отношении питания, так как получал прекрасные посылки от жены, научного работника в Ленинграде, от матери из Перми и от своей первой жены. До самого конца моего пребывания на 052‑м я сохранил с ним наилучшие отношения.
В ноябре мы получили номера, которые должны были носить на ляжке правой ноги и на спине. В некоторых лагерях номера носили и на шапках и на груди. Жизнь казалась успокоившейся, ожидать каких-либо изменений в будущем я не имел оснований.
Однако в начале февраля появились тревожные симптомы: начальница спецчасти, милейшая Надежда Фроловна, зашла однажды ко мне в каптёрку и сказала, что на меня пришёл наряд из управления отправить меня на 019‑й для занятия там места автомеханика. Я рассмеялся и сказал, что на автомобиле я действительно ездил, но механиком никогда не был и на эту должность не гожусь.
— А вы не хотите уехать отсюда? — спросила она. — Конечно, нет, — ответил я.
— Мы тоже не хотим вас отпускать, мы вами довольны, а потому муж бросил наряд в корзинку, так что всё улажено.
Примерно дней 5 спустя, когда мы сидели вечером в бараке, вошёл надзиратель с вахты и сообщил, что пришёл конвой на вахту и требует каптёра, чтобы его куда-то отправить, но никакого распоряжения по этому поводу не было, а в силу того, что за каптёром числятся материальные ценности, то конвой ушёл ни с чем. Я разъяснил недоумевающим товарищам, в чём дело; на меня был наряд на 019‑й, но начальник меня не отпустил, вероятно, конвой получил приказ из Управления меня отправить, поэтому они за мной и пришли. Всё как будто успокоилось. Но ещё через пару дней меня вызвал начальник лагеря и сказал, что он всё сделал, желая меня удержать, но получен категорический приказ отправить меня на 019‑й, что Надежда Фроловна звонила по телефону в Управление, сообщив, что я не автомеханик, а инвалид, но ей сказали, что это не играет никакой роли, что я еду на административную должность и должен быть отправлен как только сдам каптёрку.
Вечером в тот же день начальник собрал всех бригадиров и административно-хозяйственный персонал, благодарил меня за хорошую, добросовестную работу и поставил в пример остальным, выразив сожаление, что он меня лишается. Это было мне лестно, но дальнейшей своей судьбой я был обеспокоен.
Через 2 дня я сдал каптёрку Мишину, а на третий день вечером был отвезён конвоиром на полустанок: начиналась как будто новая серия моих злоключений. Как ни странно, из этого ничего не вышло! Просидев на полустанке часов до 3 ночи, я не был принят поездным конвоем, сказавшим, что у них нет на меня наряда, конвой на 019‑й может не прийти меня встретить, и в таком случае они будут вынуждены катать меня взад и вперёд, и неизвестно, когда от меня отделаются. В результате я был приведён обратно на лагпункт, к изумлению моих товарищей, проснувшихся утром и увидавших меня на старом месте.
Пока происходили все эти истории, мой непосредственный начальник (начальник ЧИСа) был в отъезде. Он вернулся как раз при моём возвращении со станции и заявил, что никуда меня не отпустит, и распорядился, чтобы я немедленно принял от Мишина каптёрку обратно, для избежания же посягательств на меня велел записать в стационаре как больного, и захочет начальство посмотреть, то намазать меня всего мазью — и баста! Мазью меня, правда, не намазали, но зачислили больным в стационар.
На некоторое время опять всё затихло.
Свободное копирование
