4 декабря
Москва в половине одиннадцатого, встречают Атовмян и Шурик - и сразу куча разговоров и визитов: ко мне в «Националь» Асафьев, с ним к Ионову, чтобы составить рекомендацию получения материала для «Апельсинов» - в Ленинград. Паспорт и билет получены. От Пташки, наконец, письмо, первое: она догадалась послать его в Москву, когда я уехал в Ленинград. В пять с Мейерхольдом едем к Голованову обедать: там три народных: Юрьев, Нежданова и Мейерхольд, жена Бубнова (вампистая и шумная), Мясковский, Асафьев. Стол ломится от закусок, напитков и блестящей сервировки. Вкусно и весело, хотя я предполагал (и предпочёл бы) деловое свидание о будущем исполнении меня в Большом театре. До восьми часов.
Затем снимаемся и с Мейерхольдом и Мясковским едем в «Националь», где приём Союза композиторов в мою честь. Стол, человек пятьдесят-семьдесят, я во главе. Краткая речь и мой краткий ответ; желание придать неофициальный оттенок. Но всё же масса речей, в том числе от Ипполитова-Иванова (старика) и Белого, вапмовца, который тоже приветствует меня. Группы «к дантисту»: Гольденвейзер о Консерватории: Филармония о будущем концерте; ВОКС об общении с заграницей (я рекомендовал Стока, Дезормьера. Р.Шмитса - последнего, как могущего исполнять советскую музыку в Pro Musica). Подходят и пролетарские композиторы, с которыми я ласков, интересуюсь их музыкой, говорю, что её обязательно надо исполнять за границей, как рождённую с революцией. Мейерхольд говорит острую речь, задевая Малиновскую (отсутствует) за то, что она не исполняет Прокофьева в Большом театре. Все аплодируют. В двенадцать я ухожу спать, но многие остаются до трёх. Много угощений, до которых я, после обеда у Голованова, не мог дотронуться.
ВАПМ - Всесоюзная ассоциация пролетарских музыкантов.
Свободное копирование
