Август
С дачей в Rambouillet ничего не вышло: местность красивая, дача не новенькая, но какая-то неудобная: ни одного кресла. Вообще впечатление, что ничего уже нельзя найти: были в Bois-le-Roi, в Chantilly, даже видели какой-то запущенный chateau в Avalion, но всё полусимпатичное.
Наконец - хорошая дача в Naze, близ Isle-Adam, час от Парижа - и десятого переезжаем.
Одновременно вдруг устроились все дела: прекратился дождь, купили автомобиль, безрукий окончательно заказал концерт для левой руки. Автомобиль Chevrolet, небольшой, но шестицилиндровый и восемнадцатисильный, совсем новенький с виду. Его кто-то купил на выплату, но должен был отказаться за неимением средств, поэтому его нам уступили за двадцать тысяч вместо тридцати шести. Chevrolet в Америке - марка малопочтенная, но в Париже, где на американские машины большая пошлина, его уважают. Словом, Ballot был старый аристократ, a Chevrolet молодой демократ. Ездить на нём по городу и в горах в тысячу раз удобнее, он вёрткий и сильный. Но старик Ballot был несравним на ровной дороге.
Появился Лифарь: он теперь главный балетмейстер Grand Opéra и очень хочет, чтобы я написал ему балет. Он даже готов из собственного кармана заплатить тысяч тридцать-сорок франков. Но я показал ему письмо от безрукого, упомянул об Иде и сказал, что менее ста тысяч я не могу, да к тому же хочу, чтобы Grand Opéra приняла сверх балета «Три апельсина». Дело не клеилось. Но как-то я сыграл Лифарю Andante из Квартета, только что законченное. Лифарь пришёл в раж: «Замечательно! Это чистый Моцарт!» В это время явилась секретарша Иды, прося отложить свидание на два дня. Лифарь завертелся - и решил молниеносно: «Пишите бумагу! Я согласен на сто тысяч». Мы обменялись письмами и решили встретиться через два дня в ресторане, где всегда завтракал Сергей Павлович с тем, чтобы затем отправиться к Rouché. Это было одиннадцатого.
Свободное копирование
