25 апреля
Утром нашёл третью купюру для первого акта, думал о вставной сцене и кое-что исправил в оркестровке. Библиотекарь с шести часов утра вносил мои поправки в партии.
Приходил интервьюер из Soir, очень приятный и горячий. В час репетиция - вся опера, но увы, всё ещё нет Бабуленьки - больна, да и Полина охрипла. Поставили декорации, но они до смешного «обыкновенны». Привыкнув работать с Дягилевым, с русскими театрами, где декорации - произведение искусства, я как-то был удивлён увидеть такие серо-служебные. У De Thoran болела голова, и я чувствовал себя виноватым, когда говорил насчёт модификаций темпов. Я сидел в середине партера, со Спаком и с партитурой, и отмечал на листке бумаги как неверные темпы или оттенки, так и изменения или прибавления в оркестровке, которые приходили в голову. От Дягилева телеграмма - задержать на премьеру два кресла. Ну и некстати. То есть очень приятно, что он интересуется, но не тогда, когда опера не клеится. Да и первый акт надо переделать. После репетиции спал.
Вечером хотел пойти на оперу Pizzetti, но её отменили из-за повальных простуд артистов. Провёл поэтому вечер, проверяя французский текст и отмечая, что переделать (использовать контакт со Спаком).
Свободное копирование
