26 апреля
Утром сделал текст вставного номера для первого акта. Затем проверял французский текст «Игрока», исписал шесть страниц заметок, но кончил только второй акт. В час репетиция, под фортепиано, поэтому я думал, что менее интересно, но она оказалась более полезной для артистов и для отделки их игры. Кроме того, они были первый раз в костюмах, которые гораздо интересней декораций. Костюмы сразу как-то подняли интерес. Я считал Спака таким мягким, но он сегодня упёрся насчёт пустяка, и заставил режиссёра взбеситься: тот закричал и ушёл со сцены. Потом вернулся, и мне пришлось подходить то к нему, то к Спаку, чтобы внести мир в репетицию. Женщины всё ещё больны, но рассчитывают, что поправятся к спектаклю. Сегодня, когда я сидел на сцене близко, и видел выражения всех лиц, слышал все слова, да к тому же, когда нарядились в грим и костюмы, у меня совсем исчезло впечатление никчёмности, которое было в первый день, когда издали я не видел подробностей, не слышал всех слов и когда оркестр играл плохо и громко.
Труппа большей частью молодая. Артисты очень хорошо ко мне относятся, не то что трагикомический случай в Берлине, где мне посоветовали бегать и благодарить их.
Вечером просматривал перевод Спака, а затем сидел у него в кабинете и он очень охотно делал просимые изменения. Вообще он очень находчивый и изобретательный переводчик, охотно идущий навстречу автору.
В одиннадцать вечера встречал Пташку - очень были рады друг другу и проболтали до второго часа ночи. Пташка привезла дурацкое письмо от Держановского.
Свободное копирование
