22 марта
Предотъездная беготня продолжалась. Опять через весь город носился в польское консульство, где визу выдали беспрепятственно. На обратном пути купили билеты. Едва вернулся домой, как зазвонил по телефону Цуккер. Я несколько грубовато подразнил его насчёт того, как просто и любезно мне выдали визу на Польшу - а он ведь городил из этого такое событие! Цуккер самолюбив, и обиделся. Ну и пусть: меня такие гвардейцы от революции раздражают, а за то, что он тянул и вилял в вопросе облегчения участи Шурика, у меня имелся против него зуб.
Днём укладывались, заходил Асафьев попрощаться, и прямо от нас уехал на Николаевский вокзал для следования в Ленинград, причём я всучил ему моё пальто (у меня их было два). Затем пришла Леля помогать Пташке сшивать белку - дабы она выглядела меховой накидкой, а не просто кусками меха. Засиделась у нас Леля до девяти часов. Курили массу русских папирос, которые мне очень понравились после заграничных, хотя русские знатоки и ругают теперешний табак. У меня в кармане была записная книжка времён моего итальянского путешествия 1915 года, которую я достал у Мясковского в чемодане. Я со смехом читал из неё некоторые отрывки из моих столкновений с Дягилевым во время получения заказа на «Шута».
Зазвонил телефонный звонок - из Коминтерна. Собственно говоря, я так и не понял, от кого это, но звонившее мне лицо назвалось каким-то длинным титулом, в который входил и Коминтерн. А раз Коминтерн, то надо было быть осторожным.
Дело касалось того, чтобы я выступил сегодня вечером в концерте, спешно организуемом в честь взятия Шанхая. Выступать мне смертельно не хотелось, но отказываться надо было осторожно. Я сразу же решил перейти в контратаку, и ответил:
- Но позвольте, я хотел бы знать, кто у вас организует этот вечер? Разве можно приглашать артиста чуть ли не за несколько минут до концерта? Что же это будет за вечер? Я совершенно не могу по такому важному случаю играть с бухты-барахты и как попало. Нет уж, увольте, и передайте вашим организаторам, чтобы они на следующий раз организовывали вечер на более серьёзных началах - и тогда я буду к вашим услугам.
Последнее было довольно безопасно, так как завтра мы уезжаем в Париж.
В десятом часу вечера пошли с Пташкой обедать в гостиницу «Европа». До сих пор мы там только завтракали, а вечером оказалась открытая сцена с номерами, малоинтересными, так что мы сели подальше от сцены. Туда же к концу нашего обеда подошёл Цейтлин, чтобы произвести со мной расчёты за все мои выступления в Персимфансе. Этот расчёт оказался некоторым разочарованием, так как за границу они перевели мне гораздо меньше денег, чем я рассчитывал. Но я у них немало перебрал в червонцах на прожитие, затем гостиница, проезды,
В всё это утекало незаметно.
Свободное копирование
