1 марта
Держановский сказал, что во главе политического Красного креста стоит Пешкова, бывшая жена Горького. Он с нею знаком и осторожно говорил о моём деле. Вообще же с ней можно говорить совершенно откровенно, потому что она для того и существует, чтобы спасать людей, влипших в политические отношения. В царское время её организация политического Красного креста уже существовала, но тогда нелегально и, разумеется, в обратном направлении, то есть в то время она спасала социалистов и коммунистов. Благодаря этим заслугам ей удалось добиться у советского правительства легального положения. Большевики, скрепя сердце, её терпят и её ходатайства исполняют по возможности реже, впрочем, кое-какой актив у неё имеется.
Мы с Держановским решили отправиться к ней, тем более, что она помещалась на Кузнецком мосту, недалеко от Международной Книги, где работает Держановский. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал себя несколько не по себе, как будто шёл в антиправительственное учреждение по конспиративному делу.
Пешкова приняла нас очень любезно и несколько туманно припоминала фамилию Раевского, сказав, что, кажется, по этому делу они уже хлопотали. Для справки она позвала из другой комнаты своего помощника, еврея, говорившего на ужасающем русском языке, и тот, справившись в своей записи, сообщил, что в числе других они хлопотали за Раевского и что благодаря их усилиям Раевскому был сокращён срок на треть. Это верно, но я не знал, что это благодаря политическому Красному кресту. С чрезвычайной простотой она сказала мне следующее:
- Видите ли, если бы вы сами поехали в ГПУ хлопотать за Раевского, то, может быть, они и исполнили вашу первую просьбу, но исполнение этой просьбы они вам бы запомнили и при случае использовали бы. Поэтому я не советую вам обращаться лично. Но я сама как раз еду в ГПУ по другим делам и буду говорить с одним из ближайших сотрудников Менжинского (кажется она назвала тов. Ягоду). Я постараюсь тогда навести разговор на вас и так как он естественно поставит банальный вопрос: «Ну что, доволен ли Прокофьев своим приездом в Москву?», то я отвечу: «Очень доволен, хотя его и огорчает пребывание его родственника в тюрьме». Таким образом мне, быть может, удастся обрести какие-нибудь облегчения Раевскому без просьбы с вашей стороны.
Я поблагодарил за блестящий план, а Пешкова обещала о результатах позвонить завтра Держановскому и сообщить ему в иносказательной форме, чтобы опять- таки, даже телефонно, не впутывать меня в эту историю. Эта деликатность Пешковой доказывает всё-таки, насколько осторожно приходится орудовать с подобными вопросами.
Пташка днём ходила с Цуккером в Госторг, чтобы посмотреть меха. Цуккер добился для неё протекции, заключавшейся в том, что ей должны были показать меха, предназначенные для вывоза за границу, то есть лучшие, и уступить их за свою цену. Кроме того, Пташка побывала у тёти Кати, ехала с нею в санях и вместе с санями упала на мостовую, так как полоз попал в трамвайный рельс. По счастью снег был довольно мягкий и она не ушиблась.
Вечером нас ждали в Камерном театре, но я был кислый и Пташка отправилась одна.
Свободное копирование
