Кончив с корректурой, я принялся за третий акт «Огненного ангела» шестого июля, который наметил прикончить в это лето. В самом деле - опера эта пережила перерыв в два года, а музыка вовсе не так плоха! Третий акт пошёл хорошим темпом и с большим увлечением.
В конце июля появился дирижёр Мангеймской оперы Клейбер, который откуда- то слышал о «Трёх апельсинах», и, проезжая мимо, пожелал познакомиться. «Три апельсина» ему понравились и он объявил, что принимает их к постановке будущей зимой в Мангейме, и что «интендант» театра вступит со мной на этот предмет в переписку. Впечатление он производил несолидное и молодое, и действительно, из этой постановки в конце концов ничего не вышло, хотя с интендантом я и переписывался и даже встречался в Мюнхене. Однако Клейбер всё же устроил мне рояль, который вскоре и привезли из Мюнхена, а то до сих пор мне удавалось нанять такую дрянь, что еле можно было играть.
Лето было прохладное и дождливое. Говорят, так во всей Европе и даже в Америке, но мы всё же поругивали Этталь за климат. Впрочем, было много клубники, смородины, крыжовника и прочего. Мама и Б.Н. варили варенье и делали наливку.
Остались мы в это лето и без купания, так как ближайшее озеро было около Мурнау (где жила Миллер), и доехать туда и обратно значило потерять день. Миллер оказалась милой и преданной, тщательно переводившей на немецкий язык мои романсы и даже оперы, но места в моей жизни она занимала чрезвычайно мало.
Свободное копирование
