Двадцать пятого марта я приехал в Мюнхен и, несмотря на ранний час, был встречен на вокзале Б.Н. Он уже успел потерять часть данных ему денег, однако жил в одном из лучших отелей, где счёт не был заплачен, и дачи ещё не искал - так, бродил по озеру. Восхищался Мюнхеном и говорил, что очень счастлив. Пришлось забрать дело в свои руки, купить план и начать правильный изыск окрестностей. Первым делом мы отправились в Берхтесгаден, чудесное место, но проездив два дня, ничего не нашли.
Вторая поездка была в Гармиш, откуда нас послали в Ettal, тихое местечко около большого монастыря, долина зажата между горами, в четырёх километрах от Обераммергау, знаменитого места, где раз в десять лет - и как раз в этом году - бывают Passionenspiele, представления из библии, в память избавления от чумы времён «Декамерона». Приехали мы в Этталь в семь часов вечера, когда было уже темно и валил густой снег (ибо высота здесь всё-таки девятьсот метров). Первое, что меня поразило в указанной мне даче, была футуристическая картина. А затем всё оказалось превосходно: дача просторная, элегантно обставленная, комфортабельная, с великолепными печами, с библиотекой, с портретами Шопенгауэра и картами звёздного неба. Мы были в диком восторге, когда её нам сдали на год за сорок тысяч марок (цену, которую мы приблизительно имели ввиду ещё в Нью- Йорке), хотя несомненно за неё можно было дать и восемьдесят, и сто двадцать. Хозяйка, немка, замужем за французом, и её совладелец, брат, Keil, женатый на красавице еврейке и автор картины, оказались крайне утончёнными людьми. Словом, мы нашли лучше, чем могли подумать, и вернулись в Мюнхен с тем, чтобы через три дня водвориться в наш «дворец».
Миллер приехала в Мюнхен через несколько дней после меня и поселилась в другом отеле. Хотя у неё была виза на две недели, ей удалось получить разрешение находиться в Баварии на неопределённое время, и Миллер была страшно довольна, так как ни за что не хотела возвращаться в Ригу. Но с Миллер я не забыл Linette и даже скорее понял, насколько Linette тоньше Миллер.
Первого апреля мы с Б.Н. въехали в нашу дачу. Хозяева держали себя деликатно, незаметно, кончали свои дела и через несколько дней уехали. Дача была восхитительна, мы не могли нахвалиться - тихая, просторная, «эстетичная». Жаль, что не было тенниса и негде летом будет купаться. Трудно было найти и инструмент: ни в Мюнхене, ни здесь. Я доканчивал переложение Концерта и, за неимением рояля, ходил упражняться к парижским и лондонским выступлениям к соседу- лавочнику.
Событием было появление контракта от Miss Beirne, той дамы, которая была у меня накануне отъезда из Нью-Йорка на предмет постановки «Апельсинов». Она обещала телеграфировать ещё в Париж, но не сдержала слова. А тут был форменный контракт, длинный и сложный, и в довершение всего подписанный. Я провёл несколько дней в его изучении и пришёл к заключению, что он может сделать меня богатым человеком. Однако несколько пунктов всё же надо исправить и попросить аванс. В этом смысле я и написал, а также послал кабель, оставив подписанный ими, но ещё не мною, контракт в своём письменном столе.
Свободное копирование
