25 февраля - 23 ноября
Двадцать пятого февраля наш голландец «Noordam», немного престарелый, но добрый 1200-тонный пароход, покинул Нью-Йорк и направился в Европу. Народу было мало и у каждого из нас оказалось по каюте. Первые два дня погода была тихой и солнечной, затем заволновалась и перешла в бурю, которая и протрепала нас безжалостно восемь дней. Хотя я не прерывал моих занятий и по часу или два делал клавир 3-го Концерта (мне суждено делать клавиры на пароходах), но временами буря достигала невиданных мною дотоле размеров, Б.Н. трусил и бегал к повару справляться, не тонем ли мы, а капитан один раз действительно повернул пароход по ветру, чтобы облегчить напор волн, и сказал, что мы попали в ураган.
После десяти дней мы бросили якорь в Boulogne и я расстался с Б.Н., который ехал через Голландию прямо в Мюнхен. Я же отправился в Париж, где мог оставаться всего несколько дней, так как виза была транзитной «sans arrêt». Впрочем, в Париже особых дел не было: надо было повидать маму, Кусевицкого, Дягилева, а затем можно было ехать в Берлин и Мюнхен - искать дачу. Кусевицкий сказал, что я играю с ним в Grand Opéra двадцатого апреля и что надо печатать все мои сочинения. Дягилев был мягок, мил, неопределёнен. Прогорев в Лондоне со своей роскошной постановкой «Спящей красавицы», он сидел сейчас без денег.
Свободное копирование
