Второй концерт, семнадцатого, начался неважно. Днём у меня болела голова, прошедшая благодаря порошкам за час до концерта. Начал я Сонатой Бетховена, которой боялся, немного напутал во второй части, еле собрал себя в руки, но доиграл сонату корректно. Однако второе и третье отделения концерта я играл хорошо, было шесть бисов и вообще полнейший успех. Но убыток от обоих концертов достиг трёхсот семидесяти пяти долларов. Haensel опять был смущён и говорил: «Я в вас так верю, я не понимаю, в чём с вами дело?!»
После концерта стало ясно, что мои американские дела закончились на этот сезон. С оперным спектаклем и с этими концертами можно было ожидать каких-нибудь новых ангажементов, но никто не ангажировал, значит, можно ехать. Мне хотелось тронуться в Европу и Б.Н. рвался безумно, но денег было не так много, меньше, нежели в прошлом году, однако, с дешевизной германской валюты можно было прожить до осени спокойно.
Возобновляет ли Чикагская опера «Три апельсина» в будущем сезоне не было известно, так как вообще там шли какие-то перемены, и никто ничего не знал.
Свободное копирование
