25 октября
Подходили к Нью-Йорку при тихом море и тумане. Я чувствовал себя утомлённым семидневной качкой и злился на исчезнувший чемодан, но вообще настроение было недурное и я даже немного ухаживал за Clarette Verrier, прелестной блондинкой, ехавшей в Америку выходить за кого-то замуж. Хотя, приплывая к Нью-Йорку, я говорил с кем-то из директоров компании, особых шансов на возвращение чемодана или его цены нет. Очутившись на берегу, я с Морин и его женой отправились в Hotel Brewort, где когда-то состоялось свидание со Стеллой. Днём побывал у Haensel'a, который новых ангажементов мне не имеет, советует мириться с Чикагской оперой и говорит, что с тысячу они прибавят. Кошиц приезжает завтра. Затем зашёл к Больмам, у которых родилось дитя; к Рериху, недавно приехавшему в New York и находящему (как и я), что при въезде с моря он очень красив; к Дерюжинскому, которого не застал дома. Он летом успел получить первый приз на конкурсе памятников Рузвельту. Обедая в ресторане с Морин, я носом к носу столкнулся с В.Башкировым и он так мило улыбнулся, что я к нему подошёл - и не раскаялся, ибо он сейчас же сообщил, что Борис Верин в Финляндии, куда недавно бежал из Петрограда, что ему посланы виза и деньги и что, возможно, он скоро будет в Америке. Я в страшной радости. Борис Верин мой самый большой друг, и дольше всех я не имел вестей о нём.
Свободное копирование
