авторов

1037
 

событий

146660
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Belousov_E » На фронте_2

На фронте_2

02.03.1943 – 20.03.1943
Людиново, --, Россия

В начале марта 1943 года наша часть находилась во втором эшелоне Западного фронта, недалеко от села Людиново. Севернее нас был Калининский фронт, южнее - Брянский фронт. В марте наш фронт перешёл в наступление. Нашей 213 Танковой бригаде было дано направление наступать на районный центр Спасск-Деменск и город Ельня, которые были в руках немцев. Два дня 18 и 19 марта мы продвигались за наступающими войсками, не участвуя в боях. Шли по только что сожженным деревням с догорающими домами и трупами немцев.

К вечеру 19 марта подошли к небольшой реке. Все мосты были уничтожены отступающими немцами. Лед в это предвесеннее время был уже тонким и не выдерживал веса автомашины. Последовала команда: "выгрузиться и продвигаться к передовой в пешем порядке". Я нёс переносную радиостанцию за плечами. Перейдя по льду на другой берег, мы всю ночь шли к передовой. Перед рассветом штаб нашего 34 МСБ расположился в небольшом лесу, в котором было ещё много снега. Передовая находилась на расстоянии, примерно, одного километра от нас и роты ушли вперёд к передовой. Связисты протянули "нитки" - телефонную связь: из тыла, от штаба бригады, к нам и вперёд - к ротам. Я развернул при штабе свою переносную радиостанцию, связался с "верхом" - с радиостанциями штаба 213 танковой бригады и "вниз" - с радиостанциями рот, ушедших к передовой. Доложил начальнику штаба батальона о наличии связи.

Пока было темно, были видны красные следы трассирующих пуль от передовой в район несколько правее нас, где располагались наши танки. На рассвете, когда стало совсем светло, по нашему леску немцами был совершен миномётный налёт. Но мины легли левее нас, совсем рядом.

Запасные батареи электропитания к моей радиостанции должны были прибыть на штабной машине, а машина могла переправиться через реку только после наведения переправы. Прошло несколько часов работы радиостанции и напряжение в батареях упало. Новые батареи не были доставлены. Радиостанция вышла из строя. Оставалась телефонная связь. Однако немцы вели непрерывный обстрел и наших рот на передовой, и пространства от передовой до нашего штаба, осколки мин и снарядов рвали телефонные провода, связь всё время прерывалась.

Танки нашей бригады продвигались к передовой несколько правее нас. Неожиданно налетели немецкие бомбардировщики и стали их бомбить. На моих глазах загорелись два танка! В это время, в очередной раз, прервалась связь с одной из наших рот. Поскольку, ввиду отсутствия батарей, моя радиостанция не работала, то я и получил приказ от капитана Иоффе, начальника штаба батальона: восстановить связь. У меня не было инструментов для зачистки и соединения оборванных проводов, и наш начхим - начальник химической службы дал мне хороший перочинный нож, приказав, при этом, оставаться там впереди, в роте, в распоряжении её командира, до следующего порыва связи, чтобы впустую, зря не бегать вдоль линии под огнём. Помнится, нож начхима был "классный", с большим набором ножичков, ножниц, пилок и многого другого...

Я взял карабин и отправился - где ползком, где согнувшись - по линии. Пока шёл по телефонному проводу, видел 15-20 трупов наших солдат. Они лежали рядом, как шли. Их накрыло миномётным огнём. Рядом видны были небольшие воронки от мин. Земля была мёрзлая, снежный покров практически сдуло ветром. Поэтому мины рвались не углубляясь в землю, а только коснувшись её поверхности - самый губительный огонь. Нашел обрыв. Зачистил изоляцию. Соединил провода, связал и поднял на кусты, чтобы голый провод не касался земли. Потом стал по проводу продвигаться к окопу, где находилась рота. Дойдя до телефона, проверил связь и доложил командиру роты о наличии связи. В окопе тоже лежали убитые и раненые. Кто мог передвигаться, отправляли пешком в тыл тем же путём, каким шёл и я. Тяжело раненые оставались в окопе. Обстрел нашего окопа то усиливался, то затихал.

Немецкие окопы находились от нас метрах в 150-ти. Это была их вторая линия обороны. Мы находились в их первой линии обороны, из которой их вчера выбили. Здесь надо сделать небольшое отступление и пояснить тактику, разработанную в немецких военных штабах. Их ближайшая, но далеко идущая цель состояла в уничтожении нашей живой силы. Для этого их спецами предлагалось: на склоне возвышенности, на стороне обращённой к немцам, вырыть окоп такого профиля, чтобы его передняя стенка (ближайшая к советским войскам) была значительно выше задней (ближайшей к немцам). Оборудовав такой окоп, немцы отходили, имитируя вынужденное отступление. Естественно, наши продвигались вперёд, занимали окоп и докладывали об успехе. Но, заранее пристрелянные, немецкие орудия открывали огонь по более высокой стенке окопа, которая теперь была у наших за спиной. Половина осколков летела вверх, а половина прямо в окоп, и спасения от них не было. Уничтожать живую силу противника в таком окопе ещё легче и надёжнее, чем на ровном месте. Казалось бы, что это нетрудно было предусмотреть, если только не занимать оставленный немцами пустой окоп. Но разве можно было удержаться и не преследовать отступающих захватчиков? Высшее командование, сам Сталин требовали: "Брать деревню, за деревней!". Не скоро разобрались наши в этой тактике немецких спецов. Разобрались, конечно, потом, но мы, видно, были первыми...

За немецкими окопами, в земляных укрытиях находились их танки, так, что над землёй были видны только башни танков. Они и вели огонь прямой наводкой по занятым нами траншеям. Командир роты, по телефону, просил штаб батальона подавить немецкие танки огнём артиллерии. Попытка выполнить это оказалась плачевной. В начале ему ответили, что артиллерия ещё не переправилась через реку. Когда, наконец, артиллерия подошла и открыла огонь, то первые её залпы накрыли нашу передовую. С матюгами кричал в телефон и я, и, вырвав у меня трубку, командир роты, требуя, чтобы артиллерия прекратила уничтожать своих. Наконец, перенесли огонь, но... в тыл немцев. Так ещё и из-за своих лопухов-преступников добавились убитые и раненые в роте.

Наш расчёт противотанкового ружья, расположившийся в нескольких метрах от меня, решил обстрелять танк, который был зарыт прямо против нас. После нескольких выстрелов, которые не причинили танку вреда, танк одним выстрелом из орудия взорвал наш противотанковый расчёт, ружьё улетело за окоп. Я тоже палил по этому танку из карабина. А больше-то и не в кого было. Немецкие солдаты прятались в своих глубоких окопах и не высовывались. Выпустил я по танку обойму, но он в мою сторону даже не чихнул. Зато засекли немцы станковый пулемёт, который, метрах в пятидесяти от меня, пытался вести огонь по их окопам. До сих пор перед глазами этот пулемёт, взлетевший в воздух вверх колёсами. Так работала новая немецкая тактика. Это был не бой, а безнаказанный расстрел наших бойцов. Мой напарник, сидевший в окопе у телефона, был ранен в голову. Его перевязали. Он лежал без сознания.

Когда и справа и слева стали гибнуть люди, появилась мысль, что нас тут всех перебьют. Так не лучше ли всем выскочить из этого окопа, который со стороны немцев был нам по колено? Выскочить и пойти в атаку на немцев. Может быть, удастся их выбить и отбросить? Почему не дают команду идти в атаку? Ведь, всё равно всех перебьют в этой могиле. Так думалось тогда. Но сейчас не могу назвать "думаньем" ту лихорадочную пляску мысли. Наверное, это не могло быть спасением, нас все равно перебили бы. Но погибли бы мы в атаке, а не сидя в этой немецкой канаве.

Ночью, пока мы шли, стоял небольшой мороз. А теперь день был ясный и солнечный. Стало пригревать, и по окопу побежала вода. Она была красной от крови убитых, с отдельными сгустками крови. Часа в три-четыре дня на кромке окопа, рядом со мной разорвался снаряд. Командиру роты оторвало голову и руку и убило солдата, стоявшего рядом. Меня спасло только то, что в это время я сидел на дне окопа с телефонной трубкой, контролировал связь со штабом батальона. С меня только сорвало каску, и я совсем оглох. Пытаюсь сообщить в штаб о гибели командира роты, а что мне отвечают и, вообще, отвечают ли - не слышу. Вижу, что оставшиеся в живых что-то говорят, но не слышу ни слова - в ушах звон. Часам к пяти дня вокруг меня уже не было живых.

Оставшись один, я пополз по дну окопа, перебираясь через убитых, ещё искал кого-нибудь из живых. Через каждые один-два метра лежал убитый. Метров через пятьдесят нашёл одного живого. Поползли дальше: он впереди, я за ним. Метров через двести вижу: мой напарник, ещё стоя на коленях, поднимает руки и встает с поднятыми руками. Глянул я вверх и увидел направленный на меня автомат. Команды поднять руки я, естественно, слышать не мог. Но на краю окопа стояли три немца с автоматами. Я тоже поднял руки. Это было 20 марта 1943 года.

А деревня, близ которой немцы обустроили этот хитрый окоп, придуманный их военными спецами, называлась Дюки. Вот что писала "Литературная газета" от 11.2.1987, то есть, сорок четыре года спустя, о бое у этой деревни. "В Спас-Деменском районе Калужской области (в то время это была Смоленская область) погибло четырнадцать тысяч советских воинов. Сейчас там ровное, голое поле, на котором в марте 1943 года, в боях за деревню Дюки, полегло 444 воина. (Какая точность! Кто же их так точно сосчитал? - Примечание Е.Б.) Сама деревня была сожжена во время сильного артобстрела, но земля ещё долго будет хранить основания домов. В центре бывшей деревни сейчас стоит скромный обелиск "Здесь были Дюки" - написано на нём. Это памятник погибшим воинам и сожжённой деревне - строился на народные деньги. Александр Крутиков - житель этих мест, был подростком, когда война кончилась. Он рассказывает: "Мимо Дюкинского поля ещё долго ходить боялись. Отец у меня железнодорожник. Вечером, уже в темноте, бывало, с работы возвращался и говорил нам, как птицы там ночные кричат. И, даже, как будто, детский плач..."

Вот так, без какой-либо атаки, без штурма немцы взяли окопы, заваленные трупами сотен наших солдат и офицеров. Их просто всех перебили из орудий и миномётов. Обороняться было некому. Вода в окопе была красная от крови. Погибли почти все, но никто не бежал, никто не отступил без приказа. Слишком был свеж в памяти приказ Сталина "Ни шагу назад!", который нам зачитывали в августе 1942 года, ещё в прифронтовой полосе. Командир роты, который первым разобрался в ситуации, не мог, не имел права отвести людей. Отдай он приказ роте оставить эти окопы-могилы - участь его не изменилась бы. Только смерть он принял бы не от немцев, а от рук своих и был бы заклеймён именем труса и предателя.

В этой мясорубке я чудом остался жив. Получил контузию и попал в плен.

Опубликовано 31.10.2020 в 15:42
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: