24 июля 1961 г.
Позавчера, возвращаясь с работы, увидели сайгаков. Они паслись у буровой вышки. Ермилов тут же дунул за ними. Считается шиком – гоняться за сайгаками, хотя догнать их невозможно. Ермилов перемахнул через кювет и рванул по степи. Оглох и ослеп от азарта. Я увидела широкую трещину и поняла, что затормозить он не успеет. Еще подумала – хорошо, что Лидка сегодня осталась на базе. Грузовик на скорости ткнулся в трещину передними колесами. Не опрокинулся, но тряхнуло так, что нас раскидало по всему кузову. Я сильно ударилась животом о ручку двухведерного термоса.
В Элистинской больнице, куда меня, с сильным кровотечением, отвезли на смоточной машине, мне сказали, что у меня беременность около восьми недель.
Сохранить ее не удалось.
Ермилов с сотрясением мозга и сломанной рукой оказался в той же больнице.
Палата с плотно закрытыми от пыли окнами, радио с его раздражающе веселыми песнями. Особенно доводила одна, бодренько игривая:
Сына подарила мне жена-а!
Очень угодила мне она-а!
Песня эта очень веселила моих соседок по палате, которые лежали тут по причине как раз противоположной той, о которой говорилось в песне. А мне хотелось заткнуть уши и спрятать голову под подушку. Я боялась, что у меня никогда теперь не будет детей.
Витя приезжал поздно вечером на экспедиционном «козлике», небритый, виноватый, удрученный, несчастный. Привозил икру, гранаты, еще какие-то дефицитные продукты, которые покупал в поселке «Почтовое». Дважды с ним приезжала – проведать своего Ермилова - несчастная Лидка. То ли надеялась на замужество, то ли правда жалела непутевого.
Мы с Витей выходили в больничный двор с хилыми деревцами, садились на скамейку под серым от пыли топольком. Витя держал меня за руку, мы молчали.
Вот тогда, ко всему, что нас связало, к нам пришло и осталось на всю жизнь то трудно объяснимое, хотя и очень простое чувство, которое, пожалуй, и есть любовь.
В условиях нашей экспедиции, то, что со мной случилось, было делом обыденным. «Не переживай, Аннушка! – утешали меня девчата.- С кем не бывает! Не ты первая, не ты последняя! Ермилке хуже досталось!»
Через несколько дней после выхода из больницы, несмотря на протесты «Матвеича» я уже снова работала на косе. Правда, стало значительно легче. Во-первых, после череды дождей, уже не было такой жары. Во-вторых, «Матвеич» добился, чтобы отряду выделили четырех дополнительных рабочих. Теперь мы заканчивали рано, да еще и с превышением нормы. Оставалось время почитать, сходить в кино и даже в клуб на танцы. А главное – вместо Ермилова нас теперь возил новый шофер, Степаныч, спокойный мужик лет сорока. Он отсидел за что-то пять лет, только что освободился и нанялся в нашу экспедицию, чтобы, как он говорил, «осмотреться» и заработать на первое время.
В самом конце июля, по дороге в клуб, мы с Витей зашли в сельсовет. С нами были шофер Володя и взрывник Толик. И опять получилось легко, как-то даже не серьезно, и к тому же почти по-родственному, потому что регистраторша Таня оказалась племянницей нашей хозяйки Анны Константиновны.
- О! Явились! – встретила она нас. – А я думаю – долго они еще будут ходить неженатые? Давайте ваши паспорта! Сейчас я вас узаконю!
Так мы с Витей стали законными мужем и женой.
Свободное копирование
