На фото: Кооперативный дом на посёлке Котовского. Это первая моя квартира, которая построена для меня не мной.
Мне квартира была не нужна. Я своё выстроил и выстрадал. Пришла пора, когда мы получили все документы на кооперативную квартиру. На семейном совете мы решили, учитывая просьбу детей, что они останутся в нашей квартире, а мы переедем на новую квартиру на посёлок Котовского.
Так я стал жителем посёлка Котовского, обладателем своей квартиры и впервые в жизни построенной не мной. Последние дни перед розыгрышем квартир я думал, что это последние дни жизни Софушки. Она уже не работала. С каждым днём нервы у неё заметно сдавали:
– А что будет, если мы по вытянутому билету попадём на двенадцатый этаж? Как я буду добираться при остановке лифта?
Я её успокаивал, как мог, выдерживая её грубые выходки при срывах. При розыгрышах квартир часа два шло на споры по предоставлению квартир строительному комитету, группе людей, наблюдающих за качеством исполняемых работ. Эти люди внесли в устав графу, что они сами выбирают себе квартиры. Основная масса членов кооператива комитет не выбирала, членов комитета не знала, устав не принимала и не признавала. Видя то, что номер с уставом провалился, комитетчики согласились на то, что они за свой труд во время строительства получат право только на отдельный выбор этажа. Участники розыгрыша два раза тянули билетики: первый раз разыгрывалась очередь участника, второй билетик разыгрывали этаж и номер квартиры.
Все участники розыгрыша были настолько взвинчены, что готовы были броситься друг на друга из-за всякой мелочи. Жена сказала, чтобы я сидел на месте и не подходил к столу розыгрыша. Через небольшой промежуток времени она подошла с билетиком. Её лицо было жуткое: бледная, губы дрожали. Она шла ко мне, шатаясь. Я подбежал к ней, чтобы её поддержать. Она протянула мне билетик, который вытащила. Всего квартир в доме было 287, наша очередь была 230. Надо было ждать, пока вытянут билетики 229 членов кооператива. Люди отходили от стола по-разному. Одни молча покидали помещение, другие – с улыбкой на устах.
Когда выкрикивали нижние этажи, Софа издавала стон и тихо причитала: «Вот, опять до третьего этажа, что же нам останется, о Боже, когда же закончится это мучение?». Народа в зале становилось всё меньше и меньше. Каждый получил лист, где указывался номер квартиры. Комитетчики говорили, какая парадная и какой этаж. Когда нас вызвали, мы пошли к столу вместе. Я успокаивал жену, как мог. Подошли к столу, Софа меня оттолкнула и запустила руку в ящичек и вытащила билетик. Развернув его, она назвала номер квартиры. Комитетчик посмотрел на неё каким-то скорее злобным взглядом и, не заглядывая в таблицу, процедил сквозь зубы:
– Поздравляю, вам повезло, пятый подъезд, третий этаж.
Софа не поверила своим ушам и переспросила.
– Не беспокойтесь, я запомнил эту квартиру, – уже более злобно промолвил комитетчик.
Выйдя на улицу, мы перевели дух, как бы сбросили с себя тяжёлый груз, но в нервных срывах это возбуждение ещё долго давало о себя знать. Впоследствии мы узнали, что комитетчик, который нам указал, где искать нашу квартиру, готовил эту квартиру для себя. Когда я на второй день пошёл посмотреть свою квартиру, вселение ещё назначено не было, но прораб, как коллеге, разрешил мне войти и посмотреть квартиру, а мастеру дал указание открыть дверь в квартиру. Всё было сделано очень хорошо, как люди делают для себя.
Свободное копирование
