Прийдя домой с работы, я вынул из почтового ящика письмо из райисполкома. Мне прислали выписку из решения исполкома, разрешающую мне пристроить комнату с утверждением моего же проекта, который был оставлен главному инженеру в райжилуправлении. С того времени прошло около года. Как оно было проведено через заседание исполкома – это загадка. Наверное, это моя версия, накопилось очень много нерассмотренных бумаг, которые были подписаны руководителями и не проведены через исполком. Теперь провели всё гамузом, сразу. Никто не вникал в старые бумаги.
Когда пришёл с работы Виктор, у нас было, о чём поговорить. Была весна, погода стояла отличная. По настоянию сына мне пришлось с ним выйти во двор, вскрыть забитую доской дверь в дворовой туалет, который уже несколько лет был заколочен. Ещё раз осмотрели стену ограждения, на которую должна была встать комната почти всем своим весом. Решение было принято однозначно: строим!
Вышли со двора и пошли в другой двор, который находился на улице Троицкой, куда выходила наша пристройка. Там мешало строительству только одно сухое дерево. В Зелентресте, когда я оформлял разрешение, было указано, что его я должен вырубить сам. Больше ничего не мешало. Мы вернулись домой. Я должен был заняться материалами, Виктор должен был срубить дерево и подготовить верх стенки, срубив разрушенный слой верха стены. Утром я переговорил с Горловским. Мне нужны были пять металлических балок тавры или швеллера, немного арматуры у меня на отчёте было, доска тоже была. Я зашёл к начальнику отдела с заявлением и с приложением материалов, которые необходимо было выписать и оплатить. Начальник к моему заявлению отнёсся с пониманием и подписал его.
Однако когда я привёз первый материал и сложил около стены во дворе со стороны улицы Троицкой, бывшие мои враги со двора моментально зашевелились. Прибежал первым управдом. Ведь собирались строить, а он не получил ни гроша хабара. Я ему показал решение исполкома с разрешением. Тогда он принял другую тактику: он собрал своих приближённых, так называемую «общественность», и та начала действовать против меня. Мне прислали штраф за спиленное дерево. Я пошёл в Зелентрест и принёс выписку с разрешением спилить высохшее дерево. Эту справку я добывал больше месяца, потому что прошло много времени. В Зелентресте извинились за штраф и его аннулировали. Появились в газете две маленькие заметки о застройщиках самовольщиках с указанием моей фамилии. Я это стерпел. Спустя пару месяцев в трёх газетах появились большие статьи и только обо мне, коммунисте, потерявшем свой облик, игнорирующем общественность. Подпись стояла какого-то Фёдорова. Я пошёл в редакцию и просил, чтобы связали меня с этим человеком, который меня оскорбил, не зная меня. Мне об авторе справок не дали. Ответили просто, что они об авторе ничего мне не скажут, не имеют права.
Я продолжал строить. Спустя месяц меня вызвали в прокуратуру района. Я взял все документы и пошёл по вызову. Прокурор меня встретил без признаков предвзятости.
– Я Вас вызвал по запросу первого секретаря райкома партии, – сказал мне прокурор.
Он так и сказал, что прочёл статью в трёх газетах, несколько писем жильцов дома и понял, что здесь должен своё слово сказать прокурор, а не райком партии.
- Кратко прошу Вас рассказать: что случилось?
Я рассказал прокурору кто я, почему сам себе строю. Положил документы, подтверждающие покупку материалов, показал проект, утверждённый инженером райжилуправления, разрешение исполкома райсовета.
– Можете взять экспертов и проверить документы. Я демобилизованный офицер, уволенный в запас согласно постановления правительства. Согласно постановлению правительства, в городе, откуда меня призвали в армию, я должен был получить квартиру. Я обратился в военкомат, горисполком, к секретарю райкома партии. Ответ был один: жилья ни у кого не было. За восемь лет службы я обзавёлся семьёй, приехал из Заполярья с туберкулёзным сыном. Пришлось самому найти объект и построить квартиру, насколько хватило денег. Сейчас сын уже отслужил действительную службу, женился, есть внук, скоро будет второй. На такой маленькой площади мы вместиться не можем. Опять горисполком не может дать квартиру, хотя бы сыну. Мы с сыном получили разрешение на достройку, чем и занимаемся в настоящее время. Документы я Вам предъявил, можете проверять.
– Вы не беспокойтесь, стройте. Если народные мстители доведут дело до суда, наш представитель выступит в Вашу защиту, – заверил меня прокурор.
– Вот об этом я Вас и хотел бы попросить...
На этом я ушёл из прокуратуры, довольный, что меня хорошо приняли. Раньше, когда я работал в тресте, железная дорога подала на меня в суд за простои вагонов, которые должны были быть разгружены на станции Одесса-товарная. Я пришёл по вызову, показал судье повестку. Он порылся в своих бумагах, нашёл какую-то папку, взглянул на какую-то бумажку и сразу начал на меня кричать. Не помню, как это получилось, но я в приёмной суда встретил своего мастера, Федю Чиньбу, который в моё отсутствие меня заменял. Он тоже получил повестку. К судье мы вошли вместе. Когда судья начал на меня орать, и первая фраза его была «Почему Вы не платите деньги за нанесенный ущерб государству?», Федя съёжился, как будто защищался от удара. Но тогда я знал, что против меня выступила организация, железная дорога. Я знал, что обвинение против нас составлено служащими, не владеющими необходимыми знаниями, и я всегда мог обратиться к юристу треста. Поэтому когда судья на меня начал орать, я его перебил:
- Не орите на меня, а разберитесь. И вообще, это судебное разбирательство или наша беседа? Если это разбирательство, то где же заседатели, секретарь, протокол? Так не пойдёт, Вы – государственное лицо, и я тоже работаю в этом государстве, прошу соблюдать закон, – сказал я и обратился к Феде: – идём, Федя, – и мы вышли из кабинета.
Сейчас дело было другого порядка, и мне показалось, что я нашёл понимание со стороны прокурора. Когда я получил повестку из суда, я пошёл в прокуратуру, чтобы напомнить об обещании прокурора прислать сотрудника, чтобы объяснил суть дела, но этот прокурор уже не работал в районе, а адвоката взять я не успел. Судья открыл папку с кучей бумаг, посмотрел их и обратился ко мне:
– На Вас подал жалобу райисполком о достройке квартиры. Вы начали достройку, не поставив в известность домоуправление, при этом срубили дерево и не хотите оплатить ущерб. Вот Вам лист бумаги, напишите объяснение Вашим нарушениям.
Я сел, по пунктам расписал всё и перечислил все документы, которые у меня были. Спустя месяца два я получил повестку в суд для рассмотрения дела. Я пошёл в адвокатскую контору и попросил предоставить мне адвоката для выступления в суде. Оплатил. Адвокат назначил мне время встречи для ознакомления с делом. На все вопросы я ему дал ответы и вкратце рассказал об объяснительной записке, которую отдал судье.
– Я Вас хочу предупредить: с сего дня ни на один вопрос судьи не отвечать без меня. Я вообще не знаю, о чём пойдёт речь, если Вы всё правильно осветили в записке. Но посмотрим, что нам скажут свидетели, судья при рассмотрении дела, которое я понять пока не могу.
Свободное копирование
