На третьем месяце после призыва сына в армию мы получили письмо из Белгорода, но не от сына, а от замполита курсов, где сын проходил курс молодого бойца. Ранее мы получали по два письма в месяц от сына, где он писал, что его определили на курсы младших командиров-дегазаторов. Странно было, что ещё в школе он занимался на курсах локаторщиков, а здесь вдруг перерешили его сделать дегазатором. Но им виднее. Письмо замполита нас довольно встревожило. Дело в том, что замполит требовал, чтобы мы приехали, потому что Виктору угрожает трибунал. Понятно, что я взял на неделю отпуск и мы самолётом полетели в Харьков, а из Харькова поездом – в Белгород. Здесь мы нашли сержантскую школу и у дежурного на проходной попросили, чтобы он вызвал Витю. Нас удивило, что солдат не задавал лишних вопросов, сына знали все, и через несколько минут пришёл Виктор.
- Что случилось? – был наш первый вопрос.
- Практически ничего – ответил он. – А откуда вы знаете о том, что что-то случилось?
- Ничего себе, – сказал я, – нас вызвал замполит, угрожая тем, что тебя будут судить...
И здесь сын рассказал историю, которая может случиться только с человеком, родившимся под знаком зодиака «рыба». Конечно, он солидно влип, но судить его не могли. Их четыре человека с курсов в выходной день через лаз в заборе ушли в самоволку: два одессита, один из-под Костромы и один москвич. Выпили, как говорит Витька, чуть-чуть. Москвич набрался и не сумел идти. Друзья взяли его по руки и поволокли в часть. Они уже были у забора, когда один из сержантов курсов, «дед», их увидел и велел отпустить пьяного, а самим идти на территорию школы. Витька сказал, что он товарища не бросит на улице. Сержант дёрнул сына за руку и порвал рукав гимнастёрки. Как говорит сын, он толкнул сержанта. Сержант сказал, что он его ударил. В общем, рапорт сержанта пошёл по инстанциям. Командир решил дело передать в трибунал. Однако сначала нужно было Виктора исключить из комсомола. Как я узнал позже от сослуживцев, Витька был любимцем в школе. Он там организовал самодеятельность, частенько в красном уголке играл и пел песни с ребятами. Командир школы поручил провести исключение из комсомола по всем правилам. Первая осечка произошла на бюро в школе. Члены бюро, где были молодые солдаты, были против исключения.
- Я признаю свою ошибку, – сказал Виктор. – Да, я нарушил дисциплину и готов понести наказание за это. Но я никогда не допущу, чтобы меня били, чтобы на мне рвали одежду люди, которые пришли немного раньше меня на службу в армию. Спросите моих сослуживцев, видели они меня хоть один раз в разорванной гимнастёрке? Нет, не видели. А сержант почему-то оторвал рукав на моей гимнастёрке. Это что, по уставу так положено? Он говорит, что я его первый ударил. Неправда. Если бы я его первым ударил, он бы лежал рядом с выпившим солдатом. Я рабочий. И если я увижу, что «деды» будут мордовать кого-то слабее себя, я за слабого заступлюсь. Всё.
Комсомольское собрание абсолютным большинством было против исключения Виктора из комсомола.
Как кадровый офицер, я понял, что сказал командир замполиту, когда дело провалилось. И, конечно же, это не вызвало у замполита особой симпатии к нам, родителям. Однако мы приехали по вызову и встретиться с замполитом должны были.
- Ладно, Виктор, – сказал я так, чтобы он понял, что я не одобряю его поступок, – обеспечь нам встречу с замполитом!
Через минут десять из проходной вышел майор и сразу набросился на нас:
- Как смели вы приехать и явиться к нам в школу из города, где свирепствует холера?!
- Не беспокойтесь, товарищ майор. Когда у нас была холера, мы работали в городе и ликвидировали её. Я удивлён, как это у вас здесь ещё нет холеры при таком обилии мух и грязи. Однако Вы нас вызвали затем, чтобы здесь на улице воспитывать? Спасибо за гостеприимство...
- Нет, прошу вас, зайдёмте на территорию, – пригласил он.
Мы сели на скамейку около проходной. Замполит начал говорить, что Виктор правильно выступил на комсомольском собрании, что он умный, рассудительный, но горячий – очевидно, что южанин.
- Очевидно, что правильно воспитан, – поправила его Софа.
На этом мы распрощались с замполитом, но попросили разрешения ещё часок с Виктором побыть. Сын был здоров, выглядел хорошо, подтянулся, грозу от себя отвёл сам, а это немалое в жизни. Мы успокоились. Рано утром поездом отправились домой.
Свободное копирование
