Я знал, что завод купил кран БКСМ 5-5 с передвижной тележкой. С такими кранами я имел уже дело в армии. Когда-то мне приходилось реставрировать на объекте катушки. Здесь на заводе электроцех реставрировал не только катушки, но и моторы. Два дня понадобилось, чтобы щебень под шпалы был выровнен, уплотнён. Ещё два дня – и рельсы были установлены и подштопаны. Этим занимался транспортный цех. Как в сказке. С бригадой монтажников от железнодорожной конторы заключили договор. Кран разложили по деталям, привезли тележку и здесь же её собрали.
Через несколько дней кран подняли. Чтобы кран не подлежал регистрации, котлонадзору было решено снять с него передвижной механизм. Выбрали место, с которого стрела доставала всё здание и бетонный узел. Монтажники продемонстрировали подъём, опускание максимального груза. С монтажниками расплатились. Мы продолжали сбивать оголовки свай. Пришла бригада арматурщиков, с которыми меня свёл в своё время Аркадий Зайдман. Они начали заготавливать хомуты, отдельные стержни арматуры. Погода для строительства портилась с каждым днём. Плита, которую мы должны были бетонировать в объёме, имела 900 кубометров. Морозы достигали -10°C. Я поговорил с Михаилом Горловским, инженером ОКСа, и рассказал об электропрогреве бетона, который я освоил в Заполярье.
- У нас нет недостатков в трансформаторах. На заводе очень много есть списанных. Мы при помощи их плавим цинк, греем каустик при изготовлении белых канатов. Одного трансформатора хватит обогреть 10-15 кубометров бетона. Не исключено, что и больше. Так что будем бетонировать.
... Удар последовал с другой стороны. На армирование плиты применялась в основе высоколегированная сталь, которая варилась только постоянным током и электродами УОНИ. В Одессе завод имени Дзержинского, нашего министерства, изготовлял много видов электродов и сварной проволоки, а нужные в Одессе отсутствовали. Пришлось завозить их из Киева в ограниченном количестве. Арматурщики работали со сказочной скоростью. Это была группа людей-родственников. Впоследствии они бригадой уехали из страны. Усилили звено плотников, установили циркулярную пилу, приспособили паркетострогальную машину и пробовали делать строганную опалубку, но из этого ничего не получилось. Для плиты строганная опалубка была излишеством, а для колонн впоследствии это было необходимостью. Но здесь получилась непростительная промашка. Оказывается, монтажники знали, что стальные канаты на кране нужно было расконсервировать. У нас на заводе были специальные камеры для этого. Я об этом не знал. В промстрое, а ранее в армии, краны монтировали специализированные управления. Когда мы начали осваивать кран, лишняя смазка забила блок и замёрзла. Основной канат, который держал стрелу и осуществлял подъём груза, слетел с блока и заклинился. Слесарь ОКСа Сергей Мармусевич полез на верхотуру крана и, вернувшись, сообщил нам печальную новость:
- Самый верхний блок, по которому идёт основной стальной канат, удерживающий стрелу и подымающий грузы, полностью забит замёрзшей канатной смазкой. Канат слетел из блока и зажат конструкцией стрелы. Чтобы поставить канат на место, нужно опустить стрелу, но зажатый канат держит стрелу и не даёт ей опуститься.
- Как в таких случаях поступают? – спросил я.
- Если долезть по стреле до конца и заклинить канат, краном бы можно было дать слабину канату и посадить его на расчищенный блок – ответил слесарь. – Нужен человек, который бы долез по стреле до её конца и заклинил бы там канат. Я бы надел его на блок – и дело с концом.
- Так что, у нас нет кого-то из молодых, которые бы долезли ?
Все молодые, которые стояли вокруг нас, опустили головы и не смотрели на нас. Кое-кто тихонько удалился. Стало ясно, что самые молодые – это Сергей, которому под пятьдесят, Михеич, кому уже за шестьдесят, ну и я, которому уже давно за сорок. К слову скажу, что у меня с высотой отношения не совсем нормальные. До армии при разборке полуразрушенной церкви на наклонной крыше я начал сползать без страховочной верёвки, и не было за что ухватиться. Высота была метров двадцать. Кроме меня на крыше никого не было. Каким-то чудом я отжался на ладонях и остановил сползание. Хорошо, что не послал сначала рабочих. Когда я сошёл на землю, то потребовал у прораба страховочные верёвки, которые он ещё не пропил, и всё обошлось. Обошлось и в армии, когда я хотел посмотреть, как работают квалифицированные каменщики трубоукладчики. Ствол трубы был высотой около двадцати метров. Я по наружным скобам полез наверх. Когда я долез до верха, выдернулась ходовая скоба, и я бы полетел вниз, если бы не держался левой рукой за нижнюю скобу, что положено по правилам. На Канином Носу я хотел подняться на смонтированную мачту высотой 72 метра. Долез до высоты 20 метров и больше не смог. Эффекты испуга глубоко засели у меня в организме. Здесь же высота стрелы была около тридцати метров, да еще монтажники не постелили по стреле щиты, схалтурили. Вот по такой стреле пришлось пробираться. Я последний раз спросил молодых: «Кто полезет?» Энтузиастов не нашлось.
- Ладно, Серёжа, полезу я, как молодой. Наша молодёжь хорошо освоила лазанье бабам под подолы, а в остальных случаях у них портки пачкаются.
- Ладно, оденьтесь потеплей, там холодно. Я приготовлю клин и кувалду кулачок. Затем я возьму паяльную лампу и очищу блок. Только после этого полезете Вы.
- Ладно, годится, – сказал я.
Свободное копирование
