Так на засыпке площадки под базу я провёл месяц. У меня был один рабочий, студент строительного института, с которым мы честно мёрзли в нашей будке с печуркой. Я был уверен, что с этой работой справился бы мой рабочий. Но в один день пришёл Беккер и передал указание Авербуха явиться к нему. Утром мы с Беккером зашли к управляющему.
- Моисей Борисович, я вам всё рассказал. Нужное передайте прорабу. Я очень прошу: найдите общий язык при выполнении моих указаний! Моисей Борисович, прошу тебя, если у вас будут расхождения в методах выполнения или в применении тех или иных материалов, ставь меня в известность! А теперь идите и работайте.
Мы спустились в вестибюль, сели за столиком с газетами, которые предлагались ждущим посетителям. Эти несколько столиков остались от некогда находящегося здесь агитпункта. Сейчас в вестибюле никого не было из посетителей. Моисей рассказал мне о каком-то высокопоставленном человеке, кому нужно было сделать ремонт по высшему классу, то есть то, что потребуют заказчики. Я уже один раз встречался с таким заказом у Бекирова. Там мне попались хорошие заказчики, которые нашли меня через два месяца и через своих знакомых мне вручили подарок – бутылку шампанского, бутылку коньяка и шоколадку. Может быть, и здесь повезёт...
- Учти, машина, которая придёт за мусором, должна не доезжать до объекта 1-2 квартала. К машине мусор будете вывозить в мешках на тачках, так же будет производится и завоз стройматериалов. Рабочих подбери сам, и они будут там работать под твою ответственность. Вечером будем встречаться в управлении и планировать следующий день.
- Всё понял, у меня уже был такой объект. Не знаю, какой начальник важнее, но принцип работы одинаков.
О начальниках я спрашивать не стал, сам узнаю. После нашего разговора мы направились на объект. Встретила нас миловидная женщина, хозяйка квартиры, у которой муж был крупный чиновник. Беккер меня передал хозяйке, которая с данного момента должна была решить, что они хотят делать. Моя задача была всё записать, а затем передать Моисею. Я, как закройщик в ателье, всё выслушивал и записывал. Действовал по предписанному закону: ничего не спрашивать и ничего не предлагать Я всё записал. Хозяйка была приличная женщина, знающая, что ей нужно. Чтобы я не падал в обморок, она сразу сказала, что это квартира первого секретаря горкома партии. К ним часто приезжают люди из ЦК и их нужно принимать. Для этого зал должен выглядеть согласно этикету. У неё с Николаем Николаевичем двое детей – мальчик и девочка. Они решили детскую комнату разделить на две части и дать детям свои комнаты. У них разные интересы, и они не должны мешать друг другу. Да, они могли переехать в новый девятиэтажный дом обкома партии, но она уговорила Николая Николаевича этого не делать. В том доме секретарь обкома знал о служащих, живущих там, всё: с кем они дружат, что им завозят, откуда и сколько. Здесь же она остановилась на том, что она еврейка:
- Надо же иметь еврейскую голову, чтобы следить за этим. Муж думает, что он на этой должности будет вечно, – сказала она мне при разговоре как бы между прочим.
Мне не понравились её откровения, но не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы не увидеть во мне соплеменника, с кем можно на эту тему откровенничать. Я от таких разговоров старался уходить и на этот раз ушёл, правда, попался впросак в другом эпизоде, но об этом – попозже.
Свободное копирование
