Передав начальству перечень работ, получив благословение, я начал работы. Приступали в восемь утра, а мне удавалось на этот объект добираться к десяти часам утра. С боссом встретился только один раз, но лучше бы не встречался. Видимо, он был после хорошего застолья. Он вышел из спальни в халате, с мятой мордой. Не поздоровавшись с нами, прошёл мимо. Я сделал замеры дверных полотен, оконных створок, подоконников, сдал заказ в торгстрой, где был дуб. Спустя нескольких дней жена босса попросила меня проехаться с ней по магазинам и подобрать фурнитуру к дубовым дверям и окнам. Она сказала, что закажет машину и за час мы проедем по всем магазинам, где есть скобянка. Я сказал, что нет никаких препятствий, хотя чувствовал, что простужен основательно. Договорились на следующий день в 12 часов. Я не пришёл ни на следующий день, ни через два дня: основательно заболел и пришёл через неделю. Хозяйка сделала мне замечание.
- Понимаете, Вы должны были мне позвонить, что заболели. Я же заказала машину!
- Я понимаю, но, к великому сожалению, у меня нет телефона. Я уже 25 лет стою на очереди, но она ещё не дошла. Жена утром ушла на работу, сын – в школу.
- Как же Вы живёте без телефона?
- Вот так и живу, как видите, – ответил я, удивляясь, как перерождаются люди, когда их подымают над согражданами.
Через несколько дней хозяйка сказала, что она разговаривала с мужем по поводу того, чтобы удовлетворить моё заявление на установку телефона.
- Николай Николаевич велел Вам прийти в горком. В бюро пропусков скажете, что Вас он вызвал.
- Я член партии и в горком могу пропуск не выписывать.
- Ну, тем лучше, обратитесь к секретарше в приёмной.
На следующий день я пошёл на приём в горком. Хозяин меня сразу принял, предложил сесть. В кабинете была какая-то женщина.
- Ну, как идут у Вас дела на производстве? – ошарашил он меня вопросом, на который экспромтом трудно было ответить.
- Дела идут нормально. План выполняем, – говоря медленно, я мучительно думал, о чём ему еще говорить, и, как видно, в таком положении соображение срабатывает быстрее, – вот только со связью у нас плоховато, об этом Вам уже говорили.
- Да-да, – мне показалось, что он обрадовался, что я нашёл слова, которые могли бы побыстрее прекратить эту бессмыслицу, – он поднял телефонную трубку и велел секретарше связать его с начальником одесской телефоной станции. В считанные секунды последовал ответ, что начальника в кабинете нет.
- Ну ничего, я помогу, – сказал он, всем своим видом показывая, что аудиенция закончилась.
Я поблагодарил босса и ушёл.
Как будто дело шло к своему завершению. Однако мне это только показалось. Через несколько дней меня впервые вызвал к себе Авербах.
- Как идут работы на объекте №1? – сразу спросил он.
- Дела идут нормально. Я несколько дней проболел, но рабочие выполнили всё, что было велено. Торгстроевцы тоже идут с заготовками столярки по договору в срок, – ответил я ему, не зная почему Беккер его не информировал.
- Молодец, в этом вопросе я не сомневался, – сказал он и остановился, обдумывая, как перейти к другому, более важному вопросу. – Понимаешь, о положении выполнения задачи, поставленной перед тобой, я знаю по докладам Беккера. Вчера поступила на тебя жалоба от самого. Он позвонил мне и сказал, что ты к нему пристаёшь и требуешь от него, чтобы он установил у тебя телефон. Я, конечно, усомнился в этом, но зная, что он как человек говно, я обещал разобраться. Введи меня в курс дела, – потребовал управляющий.
- Здесь никакого секрета нет. Вы действительно его правильно характеризовали. Если точнее, то это провокация, на которую я попался. Да, Израиль Викторович, телефон мне очень нужен. Я подобный заказ выполняю не первый раз и на меня не жаловались, и ни у кого я ничего не просил и просить не собирался. Но когда я приболел, хозяйка заказала легковую машину, чтобы я с ней поехал в магазин и подобрал нужную скобянку к новой столярке. Машина пришла, а я не вышел на работу. Она меня упрекнула и сказала, что я должен был ей позвонить. Когда я ответил, что у меня нет телефона, она без моего ведома переговорила со своим мужем, а тот вызвал меня в горком партии и даже при мне позвонил кому-то, но того не было на месте. Больше я его не видел и ни с кем не разговаривал. Вот и всё.
- Ясно. По этому вопросу мог обратиться ко мне.
К слову сказать, он тоже мне не помог. Я к 25 годам ожидания должен был добавить ещё четыре. За это время я получил статус участника Отечественной войны и переехал в кооперативную квартиру. Но это было через четыре года.
Свободное копирование
