Зайдман вернулся к исполнению своих обязанностей. Я на его доме стал появляться реже. У меня были свои заботы. Филипенко на работе не появлялся. Поиски новых бригад штукатуров не увенчались успехом. Моя цель была – закончить фасад. Я предложил бригадиру новый метод набрызга фасада при помощи механизмов. Переключив внутреннюю штукатурку на бескомпрессорное сопло, я освободил малый компрессор и впервые в городе начал вести набрызг механическим способом. До этого набрызг вели при помощи метёлок. За день мы обработали новой краской одну сторону фасада. Подсобники только успевали закрывать окна толью. Вечером фасад сиял своей голубизной. Однако когда мы пришли утром, фасад был белый, как смерть. Бригадир фасадчиков начал требовать деньги за работу, которой фактически не было. Я у начальника снабжения потребовал ультрамарин.
- Понимаешь, я нашёл ультрамарин, но они требуют выписать 150 кг , а отпустят они только 100 кг, – сказал начальник снабжения.
- Я согласен выписать, – не задумываясь, сказал я.
- Тогда подпиши накладную!
Накладную я подписал. Утром мне привезли ультрамарин. Вот чего, по словам моего начальника, мне не хватало в работе, о чём он мне не договорил в своё время: я не мог воровать и ворованным делиться с начальством. Мои мысли завели меня дальше. Откуда взялся ультрамарин, ведь я подписал накладную! Следовательно, этот дефицитный дорогой материал находился в складах нашего треста, где котируется моя подпись. Выходит, кто-то продаёт мне мой материал и, конечно же, делится с начальством. Если кто-то попадётся – крайним буду я. Однако пока я не попался, нужно было быстро закончить фасадные работы. За два дня фасад засиял, как картинка.
На следующий день стройкомбинат Одессы организовал праздник: в фойе украинского театра были установлены столы, сервированные ресторанами Одессы. На празднике чествовали награждённых строителей. Бригадир отделочников Столперов Петр Пименович был удостоен звания Героя Социалистического Труда и звания Почётного Гражданина Одессы, все начальники СМУ получили ордена Трудового Красного Знамени. Мои бригадиры Кохно и Мельникова были награждены орденами Трудового Красного Знамени и Знак Почёта соответственно. Мы с прорабами нашего СМУ заняли столик и праздник провели весело и хмельно.
Характеризуя награждённых, мы не могли понять, за что такая слава Столперову, такая честь. Он в основном отделывал от своего СМУ-7 квартиры высших начальников города. На производстве его девочки бегали с консервными баночками, наполненными красителями, и кисточками красили поверхность с довольно сомнительным качеством. Где-то полгода назад мне прислали на один из начатых сорока квартирных домов паренька. Начальник управления сказал мне, что с этим товарищем придёт бригада. Мне было велено эту бригаду поставить на дом, а бригаду, которая начала дом, собрать на сдаточном доме. Я выполнил указания начальника. Новый бригадир мне очень не понравился. Он существовал отдельно от бригады. В обеденный перерыв он на час ложился спать в бытовке. Мне сказали, что он занимается на вечернем факультете строительного института. Не знаю, я его в институте не видел. В докладе на празднике мы услышали, что этот бригадир награждён орденом Ленина. Об этом я рассказал за столом. Когда очередь дошла до обсуждения награждения Бекирова, я вставил свои «двадцать копеек» и сказал:
- За энергию нашего управляющего треста я готов встать перед ним на одно колено, а вот что касается его качеств как инженера или человека, то я за него и ломаного гроша не дам.
Понадобилось всего два дня для того, чтобы Бекиров утром сел в машину и сказал начальнику ПТО треста Краковскому: «Я скоро вернусь. Только поеду на дом и прогоню Дубового».
Когда он приехал на объект, я подошёл к нему, как положено было по этикету.
- За вами как за малыми детьми нужно ходить. Управляющий трестом должен вам указывать, что нужно делать, чтобы покрасить фасад, а сами догадаться не могли. Перемололи краску и фасад получился. Нужно было обратиться только к Толпину, – зло промолвил Бекиров.
- Я обратился к Толпину и отослал ему краску, – сказал я, выбрав момент, когда управляющий замолчал. – Покрасил фасад вторично, и вторично известь сожрала краситель. Вон под стенкой лежит толпинская краска! Не знаю у кого, но я купил 150 кг ультрамарина, и только на третий раз окраска оказалась качественной.
Гость молча обошёл здание. Ему хватило времени обдумать дальнейшие свои действия. Когда мы зашли в прорабскую конторку, он сел за стол прораба и задал свой риторический вопрос:
- Почему ещё не окончена внутренняя штукатурка?
- Мамбед Абдулович, я сделал всё от меня зависящее, чтобы закончить внутреннюю штукатурку. Мою обученную бригаду мне не вернули, а дали девочек ремесленниц. Более 80% штукатурных работ я механизировал. Дневные задания выполняются чуть ли ни всеми на 200%. По нормативам трудоёмкость такого дома на штукатурных работах – 4 тысячи человеко-дней. Вы знаете, что на этом доме добавилась штукатурка перегородок. Арбитражный суд, который я выиграл, деньги за штукатурку вернул нам. Однако время на штукатурку он вернуть не мог. Я сокращу эту цифру вдвое за счёт механизации. Мне нужны люди-штукатуры или три недели.
Об арбитражном суде он не знать не мог. Об этом разговоры шли больше недели. Дело в том, что арбитражный суд вела юристконсульт стройкомбината Инесса Викторовна Задорина. С ней я познакомился ещё в Североморске, где она жила со своим первым мужем, Наумом Горбисом. Я с Наумом служил в одном строительном управлении и затем, как земляки, мы подружились домами. Наши жёны окончили Одесский университет в одно время, но моя занималась на историческом факультете, Инна – на юридическом. Инна работала в Североморске батальонным нормировщиком, уже на месте овладев этой специальностью. Я демобилизовался немного раньше, Наум позже. Когда мы встретились с Наумом в Одессе, он уже работал на каком-то заводе в ОКС, Инна работу не могла найти. Так получилось, что у меня на работе уволилась нормировщица, и я рекомендовал начальнику Инну. Она даже несколько дней поработала, после которых мой начальник её порекомендовал друзьям в Совнархоз. Когда Совнархозы упразднились, она начала по переводу работать в Стройкомбинате на должности старшего юристконсульта. В семье у неё произошли тоже изменения. Она с Наумом разошлась и вышла замуж за отставного офицера, который занимался на юридическом факультете университета заочно. Когда он окончил обучение, Инна устроила его на железобетонный завод №1. Этот завод изготовлял гипсовые перегородочные панели, которыми пользовался Жилстрой. Злополучный дом, о котором я рассказал выше, монтировался зимой. Я смонтировал перегородки, в которые по недосмотру завода попала с алебастром глина. Весной, когда перегородки оттаяли и там оказалась влага, глина по существующим законам начала увеличиваться в объёме. Перегородки начали стрелять, и в них образовались дыры, заделываемые штукатурами, которых у меня не хватало, и в результате затягивались штукатурные работы. Бекиров этого не признавал.
- Я задал тебе вопрос: почему не окончил штукатурку? – перейдя на «ты», сказал Бекиров.
- Я Вам уже ответил. Другого ответа не будет.
- Нахрен мне такой начальник участка, который вместо ответа мне считает какие-то цифры! Можешь идти. Ты уволен!
- А нахрен мне такой управляющий треста, который не считает? – сказал я, хлопнул дверью и ушёл.
Свободное копирование
