У нас в управлении произошло ЧП. Я уже говорил, что пришёл новый главный инженер Виндеман, который вернулся из заключения. Аркадий Зайдман стал начальником первого участка. Нашему СМУ поручили работы на двух объектах города, к которым мы не имели никакого отношения. Нам выдали сметы на работы в пионерлагере «Молодая Гвардия», и на сдаточном объекте нового здания политехнического института от оси 18 до оси 26. Пионерлагерь поручили Зайдману, институт поручили мне. Когда Зайдман приехал на пионерлагерь, ему сказали, что в смете не все работы учтены. Второй секретарь обкома партии товарищ Воронин передал, что СМУ должно было выполнить добавочные работы, не учтённые сметой. Аркадий в присутствии персонала руководителей лагеря сказал, что он плевал на эти указания, так как он беспартийный. Через пару дней Зайдману пришлось написать заявление и уйти из СМУ.
Я после получения документации осмотрел помещения и понял, что сдаточный дом на какое-то время придётся оставить и всем коллективом перейти на строительство политехнического института. С субподрядчиками оставил Надю и нескольких штукатуров. Выполнение всех работ, указанных в документах, решалось, хотя предыдущая работа была так выполнена, что механизировать её было невозможно: незаштукатуренные кусочки стен, дыры в стенах. Основная работа, которую нам спихнули, была практически невыполнима. С крыши были сняты шесть железобетонных панелей, когда башенный кран стоял в этой зоне. Панели сняли, оборудование краном подняли и смонтировали, а панели поставить на место забыли. Башенный кран отогнали на сотню метров, рельсы разобрали. На месте, где лежали рельсы, выкопали траншеи под коммуникации. Начальник СМУ Филипенко срочно заболел. Винденман, новый главный инженер, сказал, что, конечно, нужно выполнить задание, но он новый человек в СМУ и принять мер никаких не может. Я оставался крайний.
Мы с бригадиром Филиппом Кохно, расставив рабочих, пошли замерять участок крыши, который нужно было перекрыть. Необходимо семь панелей шириной 98 сантиметров. Вес такой панели 1100 килограмм. Если такую панель подымать двумя лёгкими кранами «Пионер» грузоподъёмностью 500 килограмм, краны нужно усиливать. Вопрос может возникнуть – сумеет ли электромотор поднять этот груз. Можно поставить добавочный блок и разгрузить мотор, но эта мысль моментально отпала: барабан лебёдки не мог поместить двойную длину троса. Стрелу кранов нужно усилить уголковой или швеллерной сталью, рассчитать это несложно.
Конечно, вся эта операция – грубейшее нарушение техники безопасности. Но в таких случаях самое главное – знать, где ты допускаешь нарушение техники безопасности, чтобы принять решение и не побить людей. Походив по крыше, мы обнаружили чей-то лёгкий кран «ДИП» грузоподъёмностью 300 килограмм. Оставив бригадира, я поехал на базу, поговорил с главным механиком Бубарем, он же был в это время парторгом управления. Оставив эскизы усиления кранов, я велел краны утром в разобранном виде доставить на институт. Сам отправился на жилдом. Здесь работали в основном субподрядчики. На объекте ко мне подошла молодая женщина:
- Я пришла по поручению своего начальника участка Аркадия Давыдовича Зайдмана, – сказала она, – он сейчас работает в СУ-604 Южгидроспецстроя. Наша контора участка отсюда недалёко, около кафе «Солнечное» в строящемся доме. Он просил Вас зайти к нему на дом перед тем, как пойдёте к себе в контору.
К концу рабочего дня я пошёл на дом к Аркадию. Дом был такой же, как мой, но готовность его была меньшей, чем на моём доме. Внутреннюю штукатурку ещё не начинали, клеили кровлю. Культура производства была выше, чем у меня. Я в своё время сам варил клебомассу, а ему привозили готовую и сливали в установленную емкость с форсункой, которая вдувала в огонь эмульсию – смесь солярового масла и воды. Форсунка была использована от дизельного двигателя. В СУ-604 была своя база, нефтебаза, гараж, мастерские. Аркадию не приходилось клянчить у шоферов солярку, он просто её заказывал. Осмотрев дом, мы зашли в конторку. Рабочие ушли домой.
- Я тебя позвал, чтобы предложить тебе перейти в наше СУ-604. У нас прекрасный начальник. Ты его знаешь?
- Нет, но слышал о нём много, – ответил я – Я даже успел с ним повоевать, когда шли бои за участок около вашего управления, который забрало управление совхозов. Я помог им отобрать его у какого-то Авербуха.
- Да, было дело, – согласился Зайдман. – Авербуху дали участок по улице Солнечная под стоквартирный дом.
- И это я знаю, так как мой участок там построил рядом дом швейной фабрики Кальценсона, – сказал я. Строил ваш дом какой-то Рома, не ахти сильный в строительстве.
- Вот поэтому я тебя и позвал и зову. Нам нужен инженер-строитель. Я говорил с Авербухом о тебе. Он дал добро. Оклад прораба у нас на сто рублей меньше. Фактически прораб получает на триста больше. Что касается меня, то скажу, что лучше здесь потерять, чем там найти. Я тебе плохие советы не давал никогда. Подумай, но не долго. Ты же знаешь, я тоже сантехник, а у нас большая строительная программа.
- Аркадий Давыдович, я не стремлюсь к каким либо высоким должностям, моя работа мне нравится, и я её освоил не плохо. В нашем СМУ я чувствую себя не в своей тарелке, Бекирову я явно не подхожу. Однако сейчас, когда сдаю дом, бросить его не могу. Но от предложения я не отказываюсь. Ваш дом я поведу, тем более, что он в точности, как мой. Оплаты мне никакой не нужно, но Тося, так, кажется, зовут мастера, пусть держит связь со мной. Ещё неделю-полторы я буду занят на политехническом институте, а дальше буду здесь.
На этом мы закончили беседу и вместе вышли из здания Я поехал в контору. Начальства в конторе не было. Персонал между собой о чём-то говорил. Обстановка была неординарная. Наконец я понял, что какое-то ЧП. Начинаю расспрашивать. Оказывается, на первом участке строящееся общежитие начало трещать. Я не уходил, думал, что в отсутствии начальника управления, пока он болел, я кому-то могу понадобиться. Пришли несколько прорабов с первого участка и сказали, что пятиэтажное здание общежития рухнуло, как карточный домик. Один человек пострадал.
Свободное копирование
