Чтобы начать монтажные работы, нужно было докопать котлован и сделать основания фундаментов, а трубы мне не подвозили, их нужно было достать, а нашим снабженцам это было трудно сделать – этот материал не нашего профиля. Я обещал Зайдману, что трубы уложу, он на себя взял обязанность их переключить. Я стоял у траншеи и объяснял Валерию методы укладки канализации. Около нас остановилась «Волга». Вышел из неё человек в шляпе и направился ко мне. Я сразу узнал его и его машину. Это был первый секретарь райкома партии. Не поздоровавшись со мной, он сразу обратился на ты.
- Прораб, когда ты засыплешь траншею? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – смотри, свалится в траншею человек – я тобой займусь отдельно, тебе мало не покажется.
Да, я не обознался. К этому человеку я уже обращался, когда вернулся с Заполярья с туберкулёзным сыном и не имел ни жилья, ни работы. Тогда он ответил, что в райкоме вакантных мест нет и он жильё не распределяет. Всё правильно. Однако сразу после этого разговора в городе перекроили районы и у нас сменилась администрация. Новый секретарь райкома сумел помочь мне, хотя так же не имел отношения ни к жилью, ни к работе. Этот же и сейчас показывал своё «Я».
- Да, товарищ секретарь райкома, получилась неувязка, – ответил я, стараясь быть спокойным, – из-за отсутствия труб эта работа задержалась. Сегодня трубы должны завезти. Что касается техники безопасности, то Вы видите, что на этих шестидесяти метрах траншей стоят три переходных мостика, два имеют асфальтированный подход, а один стоит на логической тропинке. Только идиот не увидит их и пойдёт по болотистой клумбе, а нормальные люди пойдут через ограждённые мостики.
Только тогда, когда секретарь сел в машину и зло хлопнул дверкой, я сообразил, что обозвал его идиотом. Хотя я был не далёк от истины. В конце восьмидесятых годов, работая на канатном заводе в ОКС, я в этом убедился. Но об этом расскажу ниже.
Когда я пришёл в контору, то узнал, что Алик Лившиц переведен в трест начальником снабжения. Это меня немного удивило, но, по моему пониманию, он на эту работу более подходит. Его тучность не разрешала ему успешно двигаться по площадке, да и принимать самостоятельно те или иные решения он тоже не всегда умел, хотя документация у него всегда была в полном ажуре. Теперь, когда дом пошёл в монтаж, я мог больше уделить внимания сдаточному дому на жилмассиве, где мастером была Надежда Дорошенко. Она была по специальности штукатуром. Техникум оканчивала вечерний. Работала где-то на севере. Из-за болезни, связанной с онкологией, переехала в Одессу. Работала, нужно сказать, отлично, но с приходом на дом субподрядчиков ей нужна была помощь, хотя один сорокаквартирный дом мы с ней уже сдали. На этом доме я ещё раз убедился, что для Бекирова я не был инженером, уверенно владеющим своей профессией, а каким-то нежелательным персонажем, занимающим не свою вакансию. Когда дом был уже почти готов, в Одессу вдруг приехала какая-то делегация строителей из Финляндии и захотела обменяться опытом жилого строительства. Выбрали этот дом. Бекиров со свитой приехал пораньше и начал режиссировать приём гостей.
Он начал переставлять приехавших и присутствующих, разделяя их на две группы, тех, кто войдёт с делегацией в помещение и тех, кто останется на улице. Затем зашёл в здание и некоторым рабочим отделочникам велел одеться и выйти до ухода гостей. Я остался в группе, которая осталась на улице. О чём говорилось при встрече, я узнал от Надежды, хотя она ничего не запомнила. Не исключено, что она была предупреждена об этой встрече ничего не говорить. Этот дом был обыкновенной «хрущёвкой». Стоимость квадратного метра, как я впоследствии узнал, указывалась гораздо ниже, чем в действительности.
Пока участок занимался новыми объектами, я бригаду штукатуров Мельниковой передал на другой участок. Теперь мне вернули бригаду, вернее пол-бригады. Пять человек из бригады забрали, и на первом участке эта пятёрка основала ядро новой бригады, приняв из ремесленного училища пять выпускниц. Старую бригаду Мельниковой дополнили тоже пятью выпускницами.
Свободное копирование
