На фото: Польша. Кладбище в городе Ольштын,на котором перезахоронены 6 тысяч советских воинов. На снимке я, Софья, председатель общества Польско-Советской дружбы Генрик Катульский.
Мы вышли из офиса общества. Нас ждал легковой автомобиль «Фиат». Мы уселись в салон и поехали. Приехали к небольшому зданию. Шофёр остановился у подъезда, открыл дверки машины. Мы вышли и пошли за Генриком. Только зашли в вестибюль – тишину оборвал громкий говор, смех. Казалось, что всё помещение улыбалось Генрику, и видно было, что он здесь не первый раз. Шофёр подошёл к администратору, взял ключи от номера и понёс наши чемоданы. Генрик сказал, что он в 8-00 завтра будет нас ждать здесь, в вестибюле. Только он вышел из помещения, воцарилась тишина и спокойствие. Мы в сопровождении администраторши поднялись на второй этаж и зашли в номер. Чистота, уют, оборудование были не хуже, чем в городской гостинице. Сопровождающая нас сказала, что ужин будет в 19 часов, утренний кофе – в 7-00. Больше нас никто не беспокоил.
С этого момента мы не могли закрыть рот от удивления. Утром выпив кофе, мы поднялись в свой номер. Ровно в 8-00 нас вызвал по телефону Генрик в вестибюль. Взяв небольшой чемоданчик с сувенирами, мы вышли. Шёл дождь. Мы вошли в салон машины. У заднего стекла лежал большой букет красных роз. Через минут пять мы остановились. К нам в машину села женщина из зелентреста. В руках у неё была сумка. Когда мы поехали дальше, женщина вынула из сумки толстую книгу регистрации, открыла страницу, где торчала закладка.
- Пан Катульский, – сказала она...
А дальше по-польски она сказала, чтобы Генрик перевёл нам, что эта книга регистрации могил и фамилий там захороненных. Во многих могилах фамилий не было, так как на захороненных не было жетонов и документов. Эти люди в Советском Союзе считались без вести пропавшими, а следовательно – врагами народа. На наше счастье на Вите был жетон, и он был захоронен и перезахоронен как павший воин. Все пять человек, которые были перезахоронены в могилу №6, были зарегистрированы с именами.
- Теперь наша дорога идёт к Нидзеце, – сказал Генрик. – Сначала заедем в горком компартии, там нас ждут участники освобождения Нидзецы. С ними мы поедем к первому захоронению воинов освободителей.
- Генрик, скажите пожалуйста, я видел на нескольких могилах советских воинов их портреты. Можно ли нам такой портрет установить на этой могиле и как это делается? – обратился я к председателю общества.
- Можно. Но у нас я не знаю, есть ли такие мастерские. То, что вы видели, эти надписи и портреты установили близкие люди или родственники погибших. Изготовлены эти портретики в России. Если вы изготовите, мы здесь их установим.
Так в разговорах мы проехали к городу Нидзеца. Покружив по зигзагообразным улицам, мы подъехали к какому-то дворцу, где располагался горком партии. Мы зашли в вестибюль. На широком парадном лестничном марше нас встретил секретарь горкома с группой участников войны. Он пригласил нас в зал, где были сервированы столы на человек сорок. Приём начался. Со вступительным словом выступил секретарь горкома. Он нас представил. Выступило несколько человек - участников освобождения города. С ответным словом выступил я. Поблагодарив всех за радушный приём, я передал секретарю горкома сувенир – корабль с гербом города-героя Одессы. Много было тостов, все приветствовали дружбу Советского Союза и Польши, несмотря на то, что эта дружба уже давала трещину.
Стол был отменный. Здесь я впервые в жизни попробовал копчёного угря. Поляки нам показали отменную польскую кухню. Правду сказать, они, видимо, сами не ежедневно видели столы такой сервировки. После обеда секретарь горкома с нами попрощался, а мы уселись в машины и поехали за Нидзецу, в места, где на большой равнине развернулись бои за освобождение Нидзецы. Затем мы подъехали к одинокому кусту, около которого была вырыта яма. Один из участников боёв сказал, что здесь были захоронены пять советских воинов из артиллерийской разведки. Перезахоронение произошло года два-три назад. Погода, как и в те дни боёв, была дождливая. Когда мы стояли у бывшей могилы, дождь превратился в ливень, мы сели в машины и разъехались по домам. Отъехав километров пятнадцать от Нидзецы, я обнаружил, что наш чемодан был уложен не в тот автомобиль, в котором мы приехали. Пришлось повернуть обратно в горком, где уже кроме дежурного никого не было. К счастью, чемодан кто-то привёз и поставил в комнате дежурного.
Машиной мы подъехали к дому, где жили Катульские. Жена Генрика, Кристина, встретила нас очень приветливо. Когда Софушка переодела обувь, Катульские увидели, что она промочила ноги. Моментально Генрик занёс тазик с горячей водой и потребовал, чтобы Софушка прогрела ноги. Началась сервировка стола. На столе оказалась бутылка водки и пара бутылочек пива. Затем таз с горячей водой переместили под стол. Так весь обед Софушка просидела, держа ноги в воде. На столе появилась большая супница тушенных грибов в сметане. Таких грибов я до этого момента не ел. Это была смесь белых грибов и маслят, приготовленных человеком, знающим вкус гриба. Говорили обо всём. Желали друг другу того, что пожелал бы себе и своим близким каждый. На улице уже было совсем темно, когда мы ушли в гостиницу. Генрик нас вывел на дорогу, по которой мы дошли сами до гостиницы. Правда, спустя минут пять с того времени, когда нас покинул Генрик, вдруг погасло освещение в городе. Нам стало как-то не по себе. Мы внимательно всматривались в дома, которые проходили, чтобы невзначай не пройти мимо назначенной цели. Однако мы здание узнали, зашли. У стойки администратора горела свеча. Нам дали зажжённую свечу, и мы нашли свой номер. Коридорная нам сказала, что свет появится через полчаса. Мы зашли, помылись и легли отдыхать.
На следующий день была программа не менее насыщеная, чем прошлого дня. В назначенное время включили свет, но мы были настолько усталые, что не поднялись. В 8-00 Генрик нас ждал в коридоре. Мы поехали, кажется, на северо-восток. Ехали долго. По дороге заехали в какой-то горком партии. Нас принял секретарь горкома. Теперь на вопрос «Кава или гербата?» я уже точно ответил, что гербата, что в переводе означает «чай». Дальше наш путь лежал в разрушенный Wolfe Schance, что в переводе на русский язык обозначает «Волчье логово». Это гитлеровский штаб, где разрабатывался «План Барбароса» – план нападения на Советский Союз. Мы пересели на машину секретаря горкома, потому что экскурсии начинались за несколько километров от центра, где находилось вновь построенное здание, где показывали фильм об этом плане. Нашей машиной можно было доехать только до шлагбаума, а дальше с экскурсией идти к кинозалу. На горкомовской машине мы доехали до кинозала. Очень много интересного нам рассказали, показали в кино. Обратно мы ехали по той же дороге. Пересели в свою машину и поехали в Ольштын. Затем остальную часть дня мы провели на даче у отца Генрика. К вечеру мы вернулись в гостиницу. Днём следующего дня мы уехали из Ольштына. Кристина снабдила нас порошком грибов, маринованными и сухими грибами. Генрик договорился с какой-то организацией в Варшаве, которая предоставила нам номер в своей гостинице на ночь. Мы к вечеру приехали в Варшаву. Немного прошлись по городу, оставив вещи в камере хранения. В гостинице мы переночевали и ушли на вокзал. Получив вещи в камере хранения, мы вышли на перрон. Как ни странно, билеты на берлинский поезд в Варшаве не продавали. Когда подошёл поезд, мы договорились с проводником, уплатили ему и благополучно доехали да Киева. С нашими загранпаспортами мы закомпостировали билеты и благополучно добрались домой в Одессу.
Свободное копирование
