Жизнь шла в нашей семье по колее нормальной трудовой семьи. Сын выздоровел. Готовился к занятиям в школе. Мы подали документы не в ту школу, где работала жена, а по месту жительства в нашем районе по улице Троицкой. Пришло письмо из Общества Красного Креста, куда мы обратились после приезда из Калининграда. Нам сообщили, что в Нойбурге могила погибшего воина Когана Виктора Павловича не найдена. Осталась одна надежда на войсковую часть в Польше, куда мы отправили также запрос. Верно сказано, что надежда умирает последней. Через неделю мы получили ответ на наш запрос из войсковой части. Нам сообщили, что могила воинов, погибших в бою под Нойбургом, найдена. Воин Коган В.П. с пятью однополчанами был захоронен под Нойбургом. Ныне этот город находится в Польше и называется Нидзеца. В настоящее время воины перезахоронены на кладбище в городе Ольштын. Документы переданы в Москву в Общество Красного Креста, откуда мы должны получить документы на право посетить могилу. Мы действительно получили документы и решили поехать в Польшу. Жаль, конечно, что Софушкины родители не сумели этого сделать. Им ответили, что могилы нет, так они и ушли в мир иной не простившись.
Оказывается, что то, чего мы добились в этом вопросе, это была только верхушка айсберга. У Софушки был отпуск, и ей только нужно было успеть воспользоваться им. Другое дело у меня. Отпуск я взять мог, правда, я должен был начинать учёбу в институте. Софа познакомилась с какой-то женщиной, которая часто ездила в Польшу, и узнала у неё, сколько нам приблизительно нужно денег, чтобы дня два побыть в этом городе. Оказалось, что нам нужно минимум в пять раз больше, чем нам менял банк. После многократных консультаций и бесед с этой женщиной мы решили, что купим у нас какие-то товары и продадим в Варшаве на рынке. Эта женщина обещала дать нам письмо к своей знакомой, и та поможет нам реализовать эти товары. Жена стала закупать товары для реализации в Варшаве. Она же собрала все документы, чтобы получить заграничные паспорта. Когда пошла сдавать документы, её документы приняли, а мои – нет. Не хватало справки-характеристики из райкома партии, так как я член партии. На следующий день я побежал в райком. Оказалось, это не так просто было – достать такую справку. Её давала группа старых коммунистов.
Мне указали время, когда соберётся эта группа. Когда я пришёл через два дня в назначенное время, справку я не получил, так как заболел один член группы. Спустя два дня я пришёл опять, этот больной старик был на месте, но заболел другой. Я сел на стул и заявил, что не уйду, пока не получу справку. Через полтора часа справка была мне выдана, документы приняли, и через два дня мы выехали в Киев, чтобы зайти в консульство за визой, а оттуда поездом Киев-Берлин доехать до Варшавы. Уже перед самым выездом из Одессы мы получили письмо из общества Польско-Советской дружбы города Ольштын, куда мы обратились, когда узнали место захоронения Виктора. Мы предупредили о приезде и просили, чтобы они написали нам приблизительно, сколько будет стоить двухдневное пребывание в гостинице Ольштына, и чтобы подтвердили нам наличие захоронения. Ответ на наше письмо нас поверг в отчаянье. Вкратце: могилы погибших воинов находятся в ведомстве зелентреста города, гостиниц в городе много и стоимость проживания в них разная. У общества нет никаких денег на содержание родственников погибших. Встретить прибывших некому.
Однако мы решили ехать. В Киеве я узнал, что по-польски моё имя Джегош. Это было написано в визе. В Варшаву прибыли под вечер. По-польски не знали ни слова. Вышли на улицу с вокзала. По шпаргалке нашли трамвайную остановку. Пока искали остановку, я обратил внимание на дворец культуры, который был построен около вокзала. Громадная глыба строения утюгом стояла среди жилых домов, придавив их. Я это здание ранее видел в прессе на снимках, так как это здание было подарено Советским Союзом. Чуть подальше, если не ошибаюсь, на улице Маршелковской, стояло несколько высотных домов, построенных американцами – лёгких, изящных. Эти дома как бы подчёркивали неудачные архитектурные решения нашей Советской глыбы. Подошла наша марка трамвая. Мы сели в вагон и обратились к вагоновожатому, попросив его, чтобы он нас предупредил, когда мы подъедем к остановке, указанной в нашей записке. Мужчина стоящий рядом сказал нам что-то по польски, но мы не поняли. Кто-то ему тоже что-то сказал. Трамвай остановился, и вагоновожатый велел нам выходить. Мы вышли. Трамвай, проехав метров пятьдесят, остановился. Вышел мужчина и сделал нам знак,чтобы мы снова зашли в вагон. Мы поехали дальше и вышли через четыре остановки. С этого места нам было меньше идти к дому, указанному в записке. Хозяйка квартиры хорошо разговаривала по-русски. О нашем приезде она знала, ей позвонила знакомая одесситка. Мы поужинали и легли спать в убогой квартире старой эмигрантки. Утром пошли на базар, где реализовали наши товары. Теперь мы знали, что денег нам на два дня и даже больше хватит. Вечером, отблагодарив хозяйку, мы ушли на вокзал. Спросили, есть ли билеты на Ольштын. Кассир поняла, что мы иностранцы, и лаконично, внятно нам ответила: «Так, пшисятка». Я отошёл, чувствуя: что-то не то. Софушке был такой же ответ. Спросили прохожего железнодорожника. Он посмотрел на часы и видя, что перед ним иностранцы, показал на стоящий состав и показал три пальца сказал: «Чши пшисядка» и ушёл. Вагон был забит полностью, люди стояли в тамбурах. Дверь закрылась, и состав ушёл. Мы вернулись в зал ожидания.
Свободное копирование
