В управление пришёл новый главный инженер Виндеман. Как стало известно несколько позже, он вернулся из заключения. Ранее он работал в одном из строительных управлений в городе вместе с начальником управления Харьковым и с главным инженером Поштавенко. Все они очень грамотные инженеры. Как принято было в Одессе, они делали своё дело умело, но пару копеек откладывалось людям, начальникам высших инстанций, банка, КРУ и прочим, от которых они зависели. Где-то круговая порука разорвалась, и три руководителя должны были получить срок по крупному. По общему согласию Виндеман принял на себя всю вину содеянного и ушёл на отсидку. Его семья получала весь срок денежное довольствие. Когда Винденман вернулся, Харьков был управляющим нашего треста, Поштавенко – главным инженером. Виндеман сразу принял должность главного инженера нашего управления, которое было подведомственно этому тресту. Не ошибусь, если скажу, что порядок в управлении был наведен моментально. После Лемберского было несколько главных, которые не тянули на мастеров. Этот пожилой человек был немногословен. Он сразу объявил, по каким вопросам к нему обращаться, какие вопросы должны решать технический и производственный отделы, какие – отдел снабжения. Большая самостоятельность давалась начальнику участка. Атмосфера нового порядка моментально почувствовалась, но... Без «но» у нас ничего быть не может.
Райком партии направил к нам нового начальника отдела кадров. Это был демобилизованный из армии человек, который долгое время работал в первом отделе различных армейских соединений. Антисемитский дух моментально заполнил атмосферу управления. По указанию райкома партии начальник отдела кадров СМУ должен был быть секретарём партийного бюро. Поэтому коммуниста товарища Лукашенко было предложено райкомом партии кооптировать секретарём партбюро управления. Вот на этом поприще Лукашенко решил себя показать, «кто есть Ху». Действительно, у нас в управлении много было лиц еврейской национальности. С начала образования СМУ начальником был полковник в отставке коммунист Косогляд, который всю войну был помощником у маршала Жукова (к слову сказать, он руководил подготовкой апартаментов делегаций стран содружества на Потсдамской конференции), было много демобилизованных инженеров-фронтовиков. Затем их сменили мы, которые в войну работали на оборонных предприятиях. Сразу выгнать всех прорабов и начальников участков он не мог, поэтому он решил уволить первыми мастеров Лившица и Александрова. Лившиц работал первый год после демобилизации из армии и заканчивал строительный техникум, вечернее отделение. Александров занимался на третьем курсе заочного отделения техникума, тоже отслуживший в стройбате армию. Оба члены партии. О своих действиях Лукашенко сообщил в райком партии. Дальше чуть ли не ежедневно шли в райком докладные о злоупотреблениях линейными работниками. К примеру, в строительстве было очень сложно вести составление материальных отчётов.
На предприятиях, где выпускается какая-то продукция, имеется расход материала на изготовление единицы этого вида продукции. В строительстве сотни единиц различно изготовляемой продукции, и нужно было выбирать по граммам те или другие составляющие. Поэтому на некоторые работы справочники списания составляющих предусматривали не всегда соответственно с общесоюзным стандартом. Материалы оставались в излишках, а на некоторые конструкции не было материалов под списание, несмотря на то, что работа выполнена. Мы, прорабы, кооперировались, обменивались накладными и каким-то образом выходили из положения. В отчётный период в коридоре управления можно было слышать диалоги прорабов:
- Ты уже продал излишек доски?
- Да, продал, но мне нужно купить сто килограмм гвоздей. Ты не знаешь, кто продаёт?
Услыхав такие разговоры, Лукашенко моментально писал докладные в райком партии о злоупотреблениях в организации. Я со второго года работы ежегодно избирался членом партбюро управления, а несколько лет был заместителем секретаря партбюро. Поэтому я раньше всех узнал о том, что нас, всех членов партийного бюро управления, вызвали на очередное заседание бюро райкома партии. Кроме нас в райком вызвали руководителей треста.
- Я не могу понять, – сказал секретарь райкома после оглашения повестки дня заседания бюро, – что происходит в СМУ-10 в последнее время? Мы считали, что это одна из удачнейших организаций не только района, но и города. Мы помним сданные в срок школы, Булдынский завод и многие объекты города. Знаем этот дружный коллектив, грамотных инженерно-технических работников. Получив в последнее время тревожные сигналы, мы решили побеседовать с руководителями, с членами партбюро. Что случилось в управлении? Набираются какие-то неквалифицированные кадры, происходит хищение материалов. По нашей просьбе КРУ провело тщательную проверку финансового положения управления. Никаких злоупотреблений не выявлено. Да, без диплома в управлении мастером работает после возвращения со службы в армии коммунист Лившиц. Он на последнем курсе строительного техникума. Мы консультировались у юристов. Он имеет полное право занимать эту должность. То же можно сказать о беспартийном товарище Александрове. Весь изобличающий материал прислал нам секретарь парторганизации товарищ Лукашенко, кому я и хочу предоставить слово.
Лукашенко встал, развернул на столе свою папку и извлёк из неё свой кондуит, где аккуратно были уложены копии тех писем, которые он присылал в райком.
- Насчёт Лившица и Алексанлрова я мог ошибиться. У нас в управлении нет в штате юриста. Но то, о чём я сигнализировал в райком, я слыхал сам и мне юрист не требуется: если человек, которому доверяют государственную ценность, торгует ею, я считаю, что это безобразие нужно пресекать.
- А Вы, как честный коммунист, с нарушителями беседовали? – спросил управляющий стройтрестом.
- Нет, – последовал ответ, – я считаю, что этим должны заниматься соответствующие органы, которые в нашей стране с этим делом хорошо справляются.
- Ясно, – сказала секретарь райкома. – У меня будет вопрос к товарищу Лукашенко, но сначала я хочу послушать членов бюро управления, почему они допустили такое безобразие. Каждому, мне кажется, достаточно 2-3 минуты.
Когда очередь дошла ко мне, я сказал, что об этих докладных слышу первый раз. Рассказал о том, как создались у Лукашенко представления о хищении. Несовершенная системам учёта расходования материалов действительно создаёт прецедент манипулирования материалами. Так, например, тот же гвоздь списывается по одной норме в килограммах, размером 3х50 мм и 5х125 мм. При проверке в бухгалтерии и производственном отделе управления сидят инженерные работники и проверяют расход согласно тех инструкций, куда уложен проверяемый списываемый материал. Я также сказал о нашей «торговле», то есть ликвидации разносортицы, которую мы делаем перед сдачей месячных материальных отчётов.
- Так, – поднявшись с места, сказал секретарь райкома. – Я считаю, что дальнейший опрос излишний. Если товарищи члены бюро управления не возражают, опрос окончен. Всё ясно. Товарищ Лукашенко проявил политическую близорукость. У нас действительно есть претензии к руководителям управления, треста, о котором товарищ Лукашенко должен был нас поставить в известность. Каким образом главный инженер управления, вернувшись из мест заключения, сразу занял пост главного инженера, несмотря на то, что привлекался он за должностное преступление? Также начальник первого участка беспартийный Рохман, вернувшись из заключения, занял должность начальника участка. Коммунисты управления, инженеры занимают должности мастеров и прорабов. Об этом товарищ Лукашенко нам не докладывал и никаких мер не принимал. Я предлагаю отозвать нашу рекомендацию со СМУ-10, данную товарищу Лукашенко, а администрации треста решить о квалификационной целесообразности использовать товарища на данной должности. С первым вопросом покончено. Приглашённые могут быть свободны. До свидания.
Свободное копирование
