С началом учёбы в институте жизнь моя превратилась в ад. На наш участок навешали долгострой по Пироговскому переулку. Маленькое трёхэтажное здание на 24 квартиры уже строилось три года. Шло оно по прямому договору нашего управления с обществом глухонемых. Сменилось на этом объекте несколько прорабов, и каждый оставил там какой-то пакостный след. Кроме всего прочего, что нужно было исправлять – кривые перегородки, косые проёмы, – строящееся здание не имело согласования на электроснабжение. Я принял объект без перекрытия верхнего этажа, крыши. Часть перегородок кто-то начал монтировать из гипсолитовых плит. Их повело, и пришлось их демонтировать, чтобы они сами не завалились, покалечив рабочих. Большую часть плит удалось сохранить. Я пригласил руководителей общества на завод железобетонных изделий, свёл их с нужными людьми. Через несколько дней после оплаты из завода на дом пошли панели перекрытия. Также мне удалось использовать моё знакомство на заводе стенных материалов, и пошли силикальцитные блоки для строительства новой электроподстанции на ул. Пироговской, в школьном дворе. Работы развернуть мне удалось, но проект был настолько плох, что трудно было чем-либо его улучшить.
В проекте предусматривался туалет. Вместо ванной комнаты в маленькой кухне ставилась душевая сетка. Отработанную воду должен был принимать поддон с сифоном, который на Украине не выпускали. Кто-то решил поддон делать из монолитного бетона, вмонтировав в него самодельный сифон из четырёхдюймовой трубы. Начальству УТОГа эта стройка надоела, и оно стремилось скорее от неё избавиться. Будущие жильцы стремились любой ценой побыстрее вселиться в дом. Когда пришли отделочники на дом, моё начальство решило снять меня с объекта. Опять я должен был принять фундамент от организации фундаментстрой, который пытался вместо фундаментов подсунуть мне не прямоугольное здание, а какой-то параллелепипед. Я это уродище не принимал. Начальник участка Волох посылал один рапорт за другим в высшие инстанции. Посыпались одна комиссия за другой. Эти фундаменты были изготовлены под детский сад на 90 мест на улице Кирова у самого сквера. Месяц Волох оканчивал их, и я не мог начать работу. По своей величине этот детский сад особой ценности не имел. Городу нужны были детские сады больше чем на 10 тысяч мест, но это был первый детский сад, построенный после войны в городе по индивидуальному проекту у самого парка. Пресса раздула это событие по первому разряду, а начать строить его я не мог. Окончилась эта борьба тем, что наше СМУ сняло деньги и само исправило брак, и я с моими бригадами, которые образовались на школе, сдал этот объект отделочникам. Когда заканчивались строительные работы на детском саду, мне дали объект надстройки по этой же улице, у самого Треугольного переулка, в одном из домов которого родился Леонид Утёсов.
Это был объект, который лёгким назвать было невозможно. На втором этаже жили люди, а третий нужно было надстраивать. Жильцы этого дома против нас не были настроены, так как им было обещано провести новые магистрали сантехники и электроснабжения. Крыша в этом доме была гнилая, и при дожде страдали не только жильцы второго этажа, но и первого. Наше управление было заинтересовано в этой надстройке, так как она была предназначена для работников управления и гипрограда, проектной организации, которая разработала и изготовила проектную документацию. Здесь получили квартиры главный инженер СМУ Зайдман и начальник участка Березовский, на участок которого я был временно переброшен. Когда надстройка была уже сдана в эксплуатацию, произошли опять кадровые перемещения. На двух объектах участка Березовского с интервалом около четырёх месяцев произошли два несчастных случая с летальным исходом. На строительстве онкологического центра краном сбило с высоты рабочего, который скончался на месте. Второй случай произошёл на строительстве пятиэтажного здания общежития на улице Промышленная. Руководил там молодой мастер, который до этого работал на растворобетонном узле. К нему на объект пришло три автомашины кирпича, а на дороге стоял подключённый кран «Пионер», подготовленный для разгрузки этого кирпича. Машины пришли с прицепами, чего не ожидал Семён, мастер. Шофера начали на него орать, что он их задерживает и они составят акт простоя. До рубильника расстояние было метров 150. Сеня позвал рабочих, чтобы оттащить в сторону подъёмник. К подъёмнику также бежал электрик, но когда он добежал, пять рабочих прилипли к подъёмнику и безмолвно стояли. Электрик сорвал с рубильника кабель. Все, кто держался за подъёмник, упали без сознания. Четырёх спасли, в том числе и Сеню. Один рабочий погиб. Пока шло следствие, Березовский ещё работал. Семёну вынесли приговор два года тюремного заключения. Березовский подал заявление и ушёл из управления.
Этот участок вёл работы по реконструкции пионерского лагеря «Молодая Гвардия». Уходя из управления, Березовский передал указание секретаря обкома Воронина, что тот приказал выполнить ряд работ, которые не входили в смету.
- Я плевал на его указания, – сказал Зайдман и добавил, – он может распоряжаться в обкоме, а я беспартийный.
На стройплощадке работали рабочие и это слыхали. На следующий день Зайдман в качестве начальника участка принимал у Березовского участок.
Свободное копирование
