Североморское строительное управление - 33

На фото: Молодые североморцы пока ещё в манеже детских ясель. Наш Виктор крайний справа.

Через пару дней я встретился с новым прорабом нашего участка, лейтенантом Генадием Панфиловым. Это был парень гигант, до 30 лет, косая сажень в плечах, ростом за два метра, спортивного вида. Говорил тихо, медленно. Когда я спросил, женат ли он, лейтенант вдруг покраснел как девица, сказав, что нет.

У белолицых при смущении выступающий румянец виден за версту. Гена не был исключением. Он был красив, выглядел молодо. Мне кажется, что таких людей величают ни по фамилии, ни по отчеству, они до старости лет остаются Геной или Гошей. С первых дней работы он показал себя независимым исполнителем своих обязанностей, больше слушал, нежели говорил, однако по вечерам, в конце работы он подходил ко мне или к Саше Романенко с какими-то вопросами, касающимися завтрашнего дня. Вообще эти два офицера были похожи друг на друга не внешностью, а поведением, армейской выправкой, хваткой в выполнении поставленных задач. Я им завидовал белой завистью: они инженеры, окончившие училище, в которое мне не разрешили даже сдавать экзамены, они только начинают свою карьеру, и мы, их друзья, не дадим им спотыкаться, как спотыкался я, они рядом работают. Наконец, я — в должности прораба, должности, которую я больше всего люблю, заканчиваю свой дом, а они свои дома только начинают.

Я думал, что пропорционально времени работа у меня будет убывать. На каждом последующем доме имелся свой прораб. У меня был свой дом, где я вёл работы. Однако на нём строительные работы подходили к концу, и я передавал здание субподрядчикам для производства следующих работ. Конечно, я принимал участие в строительстве всех домов, но хозяином там себя не чувствовал. Пришёл Сухотин и принёс папку с чертежами.

- Садись, лейтенант, — сказал он, когда мы зашли в прорабку. — Давай посмотрим чертежи наружной канализации. Дело в том, что сантехническое управление сейчас работает на спецобъектах, и выполнить работы по нашему объекту не может. Это управление с трудом приняло от нас работу по монтажу отопления, водопровода и внутренней канализации. На устройство наружной канализации у них не хватает сил. Афанасьев передал эту работу Алексееву, а тот отфутболил нам. Ни Алексеев, ни Драбкин чертежей не смотрели, а зря, нужно было бы посмотреть. Я мельком чертежи просмотрел и увидел, что там есть, над чем нам призадуматься.

Он развернул лист наружных коммуникаций всего квартала. Здесь был и коллектор диаметром 400 мм, к которому шли трубы от каждого дома диаметром 150 мм. Как будто всё было нормально.

Когда же мы развернули чертежи вертикальной развёртки, стало ясно, почему сантехники спихнули нам эту работу: трубы коллектора лежали в песчаном грунте на глубине шести метров. Если бы такой коллектор нужно было проложить километров четыре-пять, можно бы сделать инвентарное металлическое крепление и работать спокойно, а на 400 метров трассы это крепление будет очень дорогим. Опять я убедился, что Алексеев меня в покое не оставил и это очередная его попытка заставить меня взмолиться и просить прощения. На этот раз он, подобно Иванько, тщательно рассчитал многоходовую комбинацию, чтобы отомстить мне за все неприятности и тон разговора, которые я допустил при разговоре с ним. Он знал, что Сухотину некому поручить выполнить эту работу, кроме меня — все инженеры молодые, только из училища, и к ведению сантехнических работ даже теоретически были подготовлены недостаточно. Я поделился со своими предположениями с Сухотиным.

- Брось ты эти мысли, — успокаивал меня начальник участка. — У тебя достаточно доброжелателей в управлении, как я заметил, которые кому-то обидеть тебя не дадут. А спихнуть эту работу на других нам не удастся. Мы только можем потерять авторитет.

- И это правда, — согласился я с начальником.

- Нам нужно спокойно, и этим ты займёшься прямо сейчас, обдумать, как выполнить эту работу, и не менее важно подсчитать материальные ресурсы и технику. Вечером эти материалы должны быть у меня. Всё ясно? Выполняй!

- Есть выполнять!

Он ушёл. Я понял, что Сухотин конфликтовать с Алексеевым не будет, как Кунцевич. Он осторожен, осмотрителен, быстро овладел ситуацией и решил, что Афанасьев лучше справится с Алексеевым, чем он. Сначала это обстоятельство несколько встревожило меня, но скоро я понял, что он прав, и принялся за работу. Прежде чем начать считать, я взял чертежи, чтобы пройти трассу и убедиться, что ничто не мешает работать.

На трассе уже трудился майор Шиховцов. Увидев меня, он приветливо помахал мне рукой и дал отмашку солдатам, которые с ним работали, чтобы они сделали перерыв. Когда я приблизился, он, улыбаясь, обратился ко мне:

- Что, лейтенант, тебе воткнули эту клизму? Я позавчера присутствовал в кабинете Афанасьева, когда тот приказал Алексееву выполнить эту работу. Тот ногами и руками отбивался, выставляя всё новые и новые причины: нет людей, нет специалистов-сантехников, нет опытных инженеров, которые бы не побили бы народ, и прочее. Афанасьев сказал, что у него тоже нет специалистов, а делать работу надо. Выходит, что мы остаёмся вдвоём. Однако у тебя, подполковник, только район, а у меня несколько районов, управление. Так что бери чертежи и на рабочем месте учи людей. Но мне кажется, что твои люди сумеют ещё тебя научить. За старинку держишься, подполковник, а они новые люди и с новым мышлением. Надо думать о них и о себе не забывать. Жалко было смотреть на Алексеева. А ты знаешь, я почему-то подумал, что он эту работу поручит тебе. Ты хотя бы знаешь, с чего нужно начинать?

- Не боги горшки обжигают, — ответил я. — Нашли коллектор, в который нужно врезаться?

- Нет, я дам тебе отметку последнего колодца. Врезку будут делать сантехники.

- Это облегчает мою участь, — вздохнул я.

К вечеру я сдал заявку на механизмы и материалы и составил график работ, который увязал с графиком поставки материалов. Все бумаги я вручил Сухотину. Он мельком пробежал по ним глазами, хмыкнул и сделал своё заключение:

- Ну и мастер ты «забивать клинья»!. Ну, скажи, зачем тебе 10 кубов доски пятидесятки?

- Товарищ майор, я уже делал экономию, и своей шкурой почувствовал, чем это кончается. Я прошу, чтобы заявка была выполнена. Мне ещё не хватает закопать ребят... Расчёт заказанного могу предъявить, — настоял я.

- Ладно, не горячись, не путай божий дар с яичницей.