Внутри первого дома мы сдавали отделочникам квартиру за квартирой. Всех плотников переставили на устройство чёрных полов под паркет. Теперь, уже не ожидая приёмщиков из стройконтроля, я сам бегал с рейкой и заставлял бригадира жёстко принимать у рабочих бригад поверхность пола, придираясь к каждому миллиметру провеса.
В кухнях, на консолях клались кухонные очаги. Ещё занимаясь в техникуме, мне случайно пришлось поработать с опытным печником, и я овладел искусством кладки кухонных очагов. Здесь, рассматривая чертежи, я обнаружил, что очаги, которые клал одессит, гораздо лучше, чем предложили проектировщики. Никому ничего не говоря, я дал указания класть очаги моей конструкции.
Внутренние работы в здании стремительно шли к завершению. Внутренняя сантехника практически была смонтирована. Хуже было с наружными работами. Проектная врезка водопровода была выполнена, но магистральный водопровод ещё был не задействован, смонтированная котельная не могла работать без воды. Внутридворовая канализация была уложена, но при заливке водой не дала положительных результатов. Чувствовалось, что трубы укладывали не специалисты. Мы только учились их укладывать. С этим мы справились, и приёмщику с водоканала сдали канализационные магистрали с первого предъявления. Вода из труб не убывала, овалов при визуальном просмотре труб не было обнаружено. Сдав магистрали, мы бульдозером выровняли по планировочным отметкам территорию и приступили к благоустройству.
Предвидя скорую сдачу в эксплуатацию дома, я подал рапорт по инстанции с просьбой предоставить мне комнату в новом доме, мотивируя тем, что живу в холодном полусгнившем деревянном доме, что родившийся сын в первые месяцы жизни перенёс дважды воспаление лёгких. Рапорт в управлении приняли, и я продолжал работу. Жена с сыном в июне поехала на юг. Ввиду того, что приближается сдача дома, мне в очередном отпуске отказали. В отпуск ушёл Сухотин.
После отъезда жены я с объекта не уходил до поздней ночи. Работали мы практически круглосуточно. Третья смена была подготовительной. Утром ко мне подбежал Романенко. Таким взволнованным я его ещё никогда не видел. Побледневший, с округлёнными глазами, заикающимся голосом он сказал:
- В моём доме подвал залит водой.
- Какая вода? Откуда она могла взяться? Ведь там нет никаких коммуникаций..? — забросал я его вопросами.
- Коммуникаций нет, а вода есть, — ещё сильнее утверждал Саша.
Мы пошли к дому. Ещё с лестничной клетки я увидел воду, уровень которой немного не доходил до первой лестничной площадки. Мы обошли здание вокруг. Везде было сухо, снег давно уже сошёл. Сухотина не было, Драбкин боялся дома, как чёрт ладана, да и с ним ничего нельзя было решить. Я пошёл в управление к Овчинникову и рассказал о подвале с водой.
- Иди на объект, я сейчас же разберусь с этим вопросом и приду к тебе, — спокойно сказал майор и удалился.
Через пару часов на объект пришло несколько офицеров с папками, развернули чертежи и начали ходить среди каких-то ориентиров, мне не известных. Пришёл Овчинников. Мы с Сашей тоже примкнули ко всей группе.
- Наверное, неправильно выполнен дренаж, поэтому вода залила подвал, — высказал своё мнение один из офицеров.
- Как непправильно выпполнен? Здесь вообще нет никакого дренажа, — выпалил Саша, стараясь не заикаться, но у него ничего не получилось.
Один из офицеров технического отдела вынул из папки перечень выданных району чертежей и указал номера чертежей дренажной канализации.
- Каккие чертежи? У меня таких чертежей нет! — настаивал Саша.
- Не волнуйся, Александр, принеси перечень документов, принятых тобой.
У меня мелькнула мысль, что Драбкин ради достижения ложной экономии решил вообще дренажную канализацию не делать и, как впоследствии выяснилось, я был недалёк от истины. За одну подобную авантюру он лишился звёздочки подполковника, а в нашем управлении он удержался. Очевидно, уж очень сильная «рука» у него была.
Пришёл Романенко с перечнем чертежей:
- Смотрите, в перечне такие чертежи не числятся, — уже более спокойно сказал он.
- Ясно, оставьте один экземпляр чертежей на участке, — распорядился Овчинников, обращаясь к своим офицерам, а затем обратился к нам: — а вы, пожалуйста, срочно займитесь сбросом воды из подвала, чтобы не пришлось нам разбирать здание. Мы сейчас разберёмся, и завтра вы получите указание, что делать.
Они ушли. Мы с Сашей прошли по трассе дренажной канализации. Ясно было, что по этой трассе никакие коммуникации провести не удастся — трасса была пересечена домами, башенными кранами, резервными насыпями грунта. Она должна была проходить глубоко под домом № 2, в котором уже была смонтирована в подвале котельная установка. Очевидно, изыскания и проект этой канализации был выполнен давно и нуждался в корректировке.
- Ну, прораб, что будем делать? — обратился я к Романенко, который в таких ситуациях ещё не бывал и от недавно перенесенного волнения ещё не пришёл в себя. — Только не говори, что сделаем плавательный бассейн. Это у капиталистов бассейны. Неси сюда генплан квартала!
Мы развернули генплан. Нанесли на него две точки начала и конца дренажа. Затем соединили их ломанной кривой по свободной от застройки территории. Трасса оказалась короче. Когда мы сделали нивелировку, приняв отметки низа дренажа имеющегося у нас проекта, при грубом подсчете земляных работ было на треть меньше, чем в старом проекте. Чем руководствовались проектировщики — мы не знали. У нас не было чертежей геологии грунта, но ошибки мы не допустили, мы использовали их данные.
- Саня, здесь, кажется, пахнет рационализаторским предложением, — в шутку сказал я.
Однако в каждой шутке есть доля шутки. К утру эскизы, расчёты и, конечно, рационализаторское предложение были готовы, а к обеду уже лежали на столе Овчинникова. Мы в нём предложили заменить не заказанные перфорированные гончарные трубы на стандартный каменно-песчаный дренаж. Для такого дренажа материала у нас было хоть отбавляй. В этот же день геодезическая группа во главе с майором Шеховцовым внесла некоторые поправки в наши расчёты и вышла на трассу для выноски новой разбивки трассы.
Хуже обстояло дело с откачкой воды из подвала. Пропускать такое количество воды через фундаменты было бы безумием — можно завалить дом, подмыв фундаменты. Я послал кладовщика на материальный склад, предварительно выписав 40м четырёхдюймового гофрированного шланга.
- Ваня, сделай всё возможное и невозможное, — попросил я кладовщика, — к концу смены шланги должны быть на объекте.
Приказывать ему я не мог, он был вольнонаёмный. К концу смены шланги были завезены на объект. К этому времени сварщик нарезал соединительные патрубки. Мы с Сашей не ушли отдыхать, пока вторая смена не соединила шланги и методом «сифона» не начала откачивать воду через окошко в цоколе. Рано утром, задолго до начала смены мы прибежали на объект, чтобы убедиться, что воды нет. Однако вода была, но уровень её был намного ниже, и вода продолжала уходить. Нужно было срочно начинать работы по устройству дренажа. Эту работу я поручил Романенко, а сам занялся сдаточным домом и остальными работами по участку. Сухотина из отпуска не отзывали.
В этом эпизоде хотелось бы отметить, что ни Алексеев, ни Драбкин на объекте не появлялись. Деньги за рацпредложение мы с Сашей получили поровну. Несмотря на то, что по сравнению с достигнутой экономией и нашей зарплатой деньги, полученные за предложение, были чисто символические, всё-таки было приятно, что факт был отмечен.
Свободное копирование
