На первом доме, над которым шефствовал Афанасьев, он меня оставил в покое, но на остальных домах он покажет свои коготки. Это обстоятельство обязывало меня быть предельно осторожным. На строительство прибывала новая техника, которая требовала соответственно менять технологию ведения работ. Инженеры-производственники старых формаций в силу старых устоев и привычек не успевали перестраиваться, а может быть, и боялись внедрять новую технологию, всё время старались сдерживать нас, молодых. Справедливости ради надо сказать, что у нас тоже не всё получалось. Этим решил воспользоваться Алексеев.
Кто-то ему докладывал о каждом шаге, сделанном мной на объекте, а если происходил какой-то казус — то немедленно. Я в этом убедился, когда начали вести кладку стен одновременно с облицовкой. Облицовочную плитку нам из Белоруссии начали завозить ещё с осени. Мы её выгружали с контейнеров и складировали по видам в штабеля. К приходу зимы осенние дожди хорошо смочили штабеля, а первые морозы сковали штабеля в ледяные глыбы. Каждую плитку отделяли с большим трудом, при этом большое количество плитки ломалось. Я собрал актив объекта и предложил всем высказать свои предложения: что можно сделать, чтобы сократить, а лучше вообще прекратить бить плитку? Предложения начали поступать в этот же день. Предложения давали не только актив, но и те солдаты, которые числились в пассивных молчунах. Предложения поступали по качеству от фантастических, до примитивных. Одни предлагали установить паровые котлы, другие — накрыть штабеля плиток тканью и жечь костры.
Решили соединить предложения электрика и бригадира. Один делает щиты с нихромовыми спиралями, другой — утеплённые деревянные щиты для переносных тепляков. Битую плитку я приказал складывать в штабеля. Работать над исполнением решения начали с «места в карьер».
Следующим утром до 8 часов на объект прибыл Алексеев. Никого и ничего не спрашивая, направился к штабелям битой плитки. Увидев, что битая плитка на месте, он круто повернул назад. Я пошёл ему навстречу для отдачи рапорта. Не ответив на рапорт, он сквозь зубы прошипел:
- Идёмте со мной, — и пошёл к штабелям битой плитки. Шли молча. У штабелей остановились.
- Что это такое?! — сверкая глазами, спросил он и, не дав мне ответить, продолжил: — Кто за такую бесхозяйственность будет платить? Вы думаете, что я Вам её спишу? Вы ошибаетесь, Вы заплатите за каждую плитку, как заплатили за оплошность на Рыбачьем! Так и знайте!
Он использовал весь свой арсенал угрозы, после чего образовалась пауза, которой решил воспользоваться я:
- Товарищ подполковник, простите, но Вы действуете запретным приёмом. Вы прекрасно знаете, что авария на Рыбачьем произошла не по моей вине. Будь по-другому, Вы использовали бы трибуну последнего партсобрания, но этого не сделали, опасаясь, что собрание Вас не поддержит. Я знаю, что Вы много лет в Заполярье, однако в стройэкспедиции не ходили и, между нами говоря, Вы не Иванько. Он очень хорошо подготовился, чтобы на меня свалить всю вину за провал работ на полуострове Рыбачьем. Ему это удалось, а Вам это не удастся по трём причинам: во-первых, как говорит русская пословица, «за одного битого двух небитых дают». Я уже не тот мальчишка, каким был до недавнего времени и могу разобраться, что к чему. Иванько научил. Во-вторых, я Вам, как, наверное, могли заметить, не Битенбиндер, которому Вы переставляли ноги и затыркали до такой степени, что он не знал, что можно делать, а что нельзя, боясь вызвать у Вас гнев. В третьих, я думаю, что мой рапорт, который я подал по приходе во вверенное Вам хозяйство через начальника участка Нутельса на Ваше имя, ещё не утерян. Устный ответ на него мне дал Ваш главный инженер. Он считает, что навес над плиткой делать очень дорого. Очевидно, Вы считаете то же. Сейчас время подошло к расчёту. Если Вы забыли о рапорте, я могу его возобновить. У меня имеется копия с указанием времени подачи. И последнее, товарищ подполковник: очень тяжело работать под угрозой высшего начальства! Вы мне уже угрожали начётом при неправильном ведении разгрузки плитки. Однако технический отдел управления не дал документацию, как правильно разгружать смёрзшуюся плитку при неправильной транспортировке. Вы эту работу перегрузили на меня. Знайте, я рапорт об уходе не напишу, буду работать!
Теперь уже Алексеев выбрал момент, когда я сделал маленькую паузу, и остановил меня:
- В таком тоне я с Вами разговаривать отказываюсь, — выпалил он, — передайте Кунцевичу, чтобы он срочно прибыл ко мне в управление!
Не попрощавшись, подполковник повернулся и ушёл. Я понял, что объявил войну при очень неравных силах. Теперь только он начнёт меня искать, однако другого выхода у меня не было. Когда пришёл Кунцевич, я передал ему приказание начальника и рассказал ему о нашем разговоре. Я также рассказал о том, как мы решили размораживать штабеля, и о том, что делаем эксперименты с использованием плитки с отбитой базой.
- Ладно, работай, я с ним поговорю, мне он угрожать не будет. Кстати, а почему он через мою голову вышел на тебя? Это некорректно.
Он ушёл. Я продолжал работать до конца смены, но это не было работой, а скорее скитание по объекту, хотя это тоже иногда нужно. Иногда нужно оторваться от всякой мелочи и решать более масштабные вопросы. Нам подвозили раствор в самосвалах с подогреваемыми кузовами. Половину раствора каменщики успевали выработать, вторую половину приходилось выбрасывать. Раствор замерзал, превращаясь в ледяные глыбы, с трудом отделяющимися от ящиков. Зима была в разгаре. Кроме всего прочего холодный раствор при кладке моментально замерзал, и поправить уложенный в кладку кирпич было невозможно. Работать с замерзающим раствором — дело рискованное, уж я это знал лучше других. Надо что-то придумать. Ведь сумели мы ликвидировать лёд на панельных подмостях, которые впервые начали применять в нашей строительной практике! Леса посыпали гранитным околом, в который добавлялась поваренная соль. В раствор соль добавлять нельзя, в будущих квартирах впоследствии будут сыреть стены, но что-то делать надо. Мы с бригадиром обсудили много вариантов и пришли к выводу, что спасти раствор от мороза можно.
Я сделал эскиз, рассчитал нужные габариты приямка, определили место в зоне работы крана. Земля уже была основательно промёрзлой. Одну смену жгли костры, вторую смену рыли котлован, обшили стены котлована досками, поставили электронагреватель. На весь приямок сделали съёмный утеплённый щит. Так был решен вопрос сохранения раствора. Заполярная зима ставит много вопросов строителям, и мы их решали, не сразу, но решали. Хуже было решать вопросы с некоторыми вышестоящими руководителями, которые к своему старому багажу опыта проведения работ старались приспособить новую технику и технологию. Вот и сейчас Кунцевич доказывает начальнику, что белое есть белое, а красное есть красное. Я с нетерпением ждал его прихода. Не менее двух часов он отсутствовал. Его появление на объекте я увидел намного раньше, чем он увидел меня. Он стоял около дома и что-то рассматривал. Я подошёл к нему.
- Ну, как прошла встреча на высшем уровне? — шутливым тоном спросил я.
- А ну его..., я с ним больше работать не буду. Болван. Я ему это прямо сказал.
- Ну, не совсем так прямо... — поправил я.
- Почти что так, — уточнил Игорь. — Неохота мне уходить, но с этими двумя клоунами работать почти невозможно. Они в любую минуту могут подставить, это же стройка. Жаль, у вас здесь хороший коллектив собрался. Можно было бы работать...
Свободное копирование
