Прошли три дня. На объект из ССУ пришли Овчинников и начальник производственного отдела управления.
- Нужно поговорить, — обратился ко мне Овчинников, — где у тебя есть местечко, чтобы нам никто не мешал?
- Тёплой прорабки у меня нет, но в подвале у меня есть тёплый закоулок, там нам мешать никто не будет.
Когда мы уселись недалеко от тёплого камина, Овчинников спросил:
- Что у вас здесь произошло? Почему Кунцевич уходит в другое управление?
- Он подал рапорт. — Я подробно рассказал о визите Алексеева, об его претензии к нам из-за большого количества боя, что плитка и сейчас доставляется смёрзшаяся, вследствие этого при выгрузке контейнеров у многих плиток отламываются опорные части. Не обошёл я разговор с начальником и об угрозах.
- Так нельзя работать, оглядываясь назад, как бы не получить пинка, не угодив начальнику. Я уверен, что Битенбиндер мог бы сделать намного больше, чем сделал, но Алексеев его держал, чтобы затем на него свалить вину за бездеятельность. Это понял Кунцевич и подал рапорт. Я заявил Алексееву, что пока не сдам дом, не уйду.
Гости улыбнулись, но от комментариев отказались, сочтя это некорректным — в отсутствии человека обсуждать его.
- Я подполковнику сказал, — продолжил я, — что или с ним, или без него я дом построю. Как мне это удастся, и с какими потерями, мы увидим в конце строительства.
Дальше мы пошли по объекту. Я показал им готовые утеплённые щиты, в электромастерской электрик показал расчёт и почти готовый агрегат для отопления тепляка. Наша деятельность Овчинникову понравилась, он пожелал нам в ней успехов, обещал поддержать её. Одновременно указал на некоторые просчёты в вопросах техники безопасности. Уже уходя, он сказал:
- Неплохо бы было изложить ваши разработки на бумаге с эскизами и подать в БРиЗ ССУ.
На этом мы расстались. Через две недели Кунцевича перевели в другое управление на должность главного инженера.
Через несколько дней я познакомился с новым начальником участка. Майор Сухотин не был похож на прежнего начальника участка, но он чем-то вызывал симпатию. Он был спокоен, разговаривал тихо, ходил медленно, как бы выверяя каждый свой шаг. Его чёрные цыганские глаза имели постоянный прищур, что создавало вид думающего человека, каким он и был в действительности. Его манера говорить, не давая оценки сиюминутному положению, резко отличала его от Кунцевича.
- Лейтенант, я кратко ознакомился с неурядицами на участке с положительными и отрицательными характеристиками командного состава участка. В процессе работы всё будет проверено и выверено. Сейчас работайте, как и работали. Вы отвечаете за ведение работ на объектах и ведёте Ваш дом, прорабы отвечают за свои дома, я отвечаю за снабжение участка материалами, за учёт материалов, за материальный учёт и наряды. Я ещё попрошу начальника и думаю, что он согласится, чтобы все распоряжения на участок он передавал через меня. Вас всех прошу всё, что вы намерены предпринимать новое на объекте, согласовывать со мной до начала работ в этом направлении. Пока всё.
Я рассказал майору о наших работах по изготовлению агрегата для оттаивания плитки и устройства утеплённого приямка для сохранения раствора.
- А если вы краном столкнёте стропальщика на спираль и он сгорит, или его убьёт током? — спросил он.
- Для нагревателя из кирпичной кладки предусмотрен специальный колодец, ограждённый деревянной решеткой, — ответил я.
- Действуйте! — подумав, дал добро начальник. — Я буду на объекте в конце рабочей смены.
Я в Сухотине не ошибся, хотя его медлительность иногда раздражала. Я не ошибусь, если забегу несколько вперёд и скажу, что его школа организации работы мне очень много дала при работе впоследствии, когда демобилизовался и работал совсем в других местах.
Свободное копирование
