Если на работе у меня было всё благополучно, то дома становилось всё хуже и хуже. Возвратившись из роддома, жена почувствовала боль в груди. Здание роддома было плохо утеплено, вследствие чего грудь была застужена. Начался мастит. Ребёнка жена кормить не могла. Пришлось пользоваться молочной кухней и перевести его на искусственное питание. Однако это положение не изменило. Через неделю жену с высокой температурой и ребёнка пришлось отвезти в мурманскую больницу, где жене сделали первую операцию. Через неделю я привёз её домой, но кормить ребёнка она не могла.
Спустя небольшой промежуток времени у неё опять поднялась температура, и опять нужно было её отвозить в больницу. Я помог жене собраться и пошёл на участок предупредить, что меня на работе сегодня не будет. Дав указание бригадиру и прорабам, я собрался уходить. Пришёл посыльный и передал, что в 18 часов мне необходимо прибыть на партсобрание в Строительное управление, где меня будут принимать в ряды КПСС. Я подсчитал, что к этому времени справлюсь с домашней работой и своевременно прибуду на собрание. Теперь главное, чтобы не подвела погода, которая не предвещала ничего хорошего.
С утра шёл снег. Если подымется ветер и начнётся метель, перевалы на сопках могут перекрыть, и тогда вообще будет плохо. Когда вышел из прорабки, я убедился, что метель действительно начиналась. Когда мы с женой пришли на остановку такси, метель набирала силу. На остановке машин не было, не было и пассажиров. Ветер усиливался. Он гнал валы свежевыпавшего снега, строя почему-то именно на дороге полосу препятствия причудливой формы. Мы в отчаянии решили идти домой, но тут свершилось чудо. На площадь, где была стоянка такси, влетела машина без пассажиров и лихо развернулась в обратную сторону. Уж очень шоферу не хотелось здесь ночевать. Я кинулся машине наперерез дороги. Увидев, что я поднял руку и подаю ему знак остановки, шофер резко затормозил. Машина юзом проехала мимо меня и остановилась.
- Не лучшее время Вы выбрали для поездки, — сказал водитель.
- Не увеселительная поездка, жену с ребёнком срочно в больницу доставить нужно, — сказал я голосом довольно убедительным, при котором шофёр понял, что мне не до шуток.
Он осторожно подъехал задом к жене, вышел и помог всем занять места. Ехали молча. Машину часто заносило, она выделывала всякие «кренделя», но шофёр всё время её укрощал. На КПП дежурный офицер, проверяя документы, недовольно сказал водителю:
- На неприятность напрашиваешься, товарищ водитель. Переезды закрыты.
- Везу больную женщину с ребёнком в больницу, — ответил водитель внятно и просто. Он не был военным, и ему со стороны коменданта никакой угрозы не было. Мы благополучно добрались до Мурманска. Шофёр нас довёз до больницы. Дополнительные деньги за езду по городу, которые я предложил, он не взял. Пожелав скорейшего выздоровления, он уехал.
К 15 часам я закончил дела в больнице и направился на стоянку такси для следования домой. На стоянке людей не было, однако машин тоже не было. Надеясь на удачу, я постоял полчаса и решил идти пешком — авось подберёт попутка. Опустив клапана шапки, я усиленным шагом пошёл в Североморск. Когда подымался по серпантину, при выходе из Мурманска у меня прихватило дыхание.
- Нет, врёшь, меня голыми руками не возьмёшь! — не то сказал, не то подумал я сам себе и прибавил шаг.
На собрании мне нужно было быть обязательно. Если я не приду, то мои враги воспользуются этим, и на следующий день мне предложат положить на стол мою учётную карточку кандидата в члены партии, благо, что стаж кандидата у меня просрочен на четыре года. Этим актом может закончиться моя военная карьера. Когда я вышел на сопку, идти стало легче. Встречных машин не было, попутки тоже не беспокоили. Дорога была посыпана песком. Показался шлагбаум КПП.
Однако ликовать было рано — это даже не четверть пути. С преодолением расстояния ноги будут больше уставать. Однако первый этап взят. Мне оставалось дойти до шлагбаума не больше двухсот метров, как за спиной у меня раздался автомобильный сигнал. Я отскочил в сторону. Мимо меня промчалась машина «Победа». Я побежал к машине. Как назло дежурный офицер стоял у шлагбаума. Открылась дверка машины. Офицер отдал честь, и дверка захлопнулась. Машина, выплюнув мне в лицо порцию тёплого вонючего дыма из глушителя, начала движение, но я всё-таки успел схватить дверную ручку и открыть заднюю дверку. На переднем сидении сидел контр-адмирал. Машина остановилась.
- Прошу прощения, товарищ адмирал! Через полчаса в Североморске начинается партийное собрание, на котором меня должны принимать в члены партии. Я отвозил больную жену с ребёнком и застрял здесь. Из Мурманска иду пешком, однако ко времени не успею. Не откажите в любезности, подвезите до Североморска, быть может, я успею! — выпалил я на одном дыхании.
Адмирал жестом указал мне на заднее сиденье. Я вскочил в машину, которая начала движение. Несмотря на то, что дорожные части работали круглосуточно на расчистке дороги, наша машина двигалась с трудом, были участки, на которых машину полностью разворачивало. Казалось, что она очень хотела вернуться в тёплый гараж и просила нас, своих попутчиков, перестать её мучить. И всё-таки в 18 часов мы добрались в Североморск.
- Мы едем прямо. Тебе куда, лейтенант? — спросил адмирал.
- Благодарю, товарищ адмирал, мы находимся в ближайшей точке к месту собрания. С Вашего разрешения я высажусь здесь.
Машина остановилась, и я вышел. В темноте я нашёл тропинку, протоптанную от нашего объекта к растворному узлу, и побежал к нашей строительной площадке, рядом с которой находился клуб строителей.
Свободное копирование
