Однако долго нежиться в объятиях Морфея не пришлось: в 6 часов сержант настоятельно предложил мне подняться.
- Товарищ лейтенант, пора готовиться к сдаче дежурства, может прийти подполковник, — сказал он, тормоша меня за плечо.
В управлении все знали о натянутых отношениях между мной и начальником, и сержант не хотел их усиления. Я поднялся. Вышел из помещения. Утро было тихим, морозным. Закурил. Голова шумела. Видимо, со второго захода к Иванову хватил лишнего. Замёрз. Бросил папиросу и зашёл в помещение. Ужас. Перегар в кабинете стоял столбом, хоть топор вешай. Вспомнил рецепт. Взял из подшивки несколько газет, свернул их и поджёг. С факелом походил по кабинету. Когда факел затух, разделся по пояс и вышел во двор. Умылся свежим снежком, стало намного легче. К смене дежурства я был готов.
Так был встречен день рождения сына, с которым я хотел познакомиться по дороге домой, но по причине карантина в роддоме мне его не показали. Так был встречен и день Военно-морского флота 1956 года, который я проспал после бессонной ночи.
Зима этого года была стандартной и ничем не отличалась от предыдущих зим. Второй дом на массиве строился как бы в тени первого дома. Ничего нового не внедрялось. Дома строились по одному и тому же проекту, только компоновка секций была иной. После вскрытия торфа на лежащий под ним песок Илья со своим краном укладывал бетонные подушки под стены подвала. Учитывая ошибки, допущенные на первом доме, под среднюю стену блоки не монтировали. Всё шло нормально, однако малые неприятности нас преследовали. Модернизация техники нас, эксплуатирующих её, обгоняла. Подошёл ко мне Илья и сообщил мне, что кран «Бляйхерт» может работать на питании от электросети.
- Это ускорит работу и конечно намного экономней, — мотивировал он и протянул мне инструкцию.
Инструкция была на немецком языке, которого ни он, ни я не знали. После войны изучение немецкого языка свой престиж потеряло. На схеме было видно, что к чему подсоединяется. Здесь было много нарисовано стрелок, у основания которых стояли восклицательные знаки, и, соответственно, был текст. Скажу сразу: забота рабочего об экономии меня всегда радовала.
- Что для подсоединения от меня требуется? — спросил я.
- Кабель, только кабель, — уверенно сказал Илья.
Я позвал бригадира и велел получить со склада 40 метров нужного по сечению кабеля. Через некоторое время Илья доложил, что кран к источнику тока подсоединён, и я дал добро на работу. Когда включили рубильник, раздался хлопок, над электромотором в автокране вспыхнул огонь, электрокабель подпрыгнул, взвился, как змея, и над ним поднялось облачко пара от лежащего под ним снега. Я выключил рубильник. Мы затушили пламя на моторе, отключили кран. Илья завёл машину, перешёл в кабину управления краном и проверил все операции работы крана. Кран работал.
Да, нас очень мало учили немецкому языку, да чего греха таить — после войны он стал вовсе не популярен...
Закончив работы по монтажу нулевого цикла, мы выполнили обратную засыпку и подготовили площадку для монтажа башенного крана. Монтажники, как гончие псы, казалось, что только и ждали команды «Ату его!». Только я доложил о готовности площадки, сразу начали завозить подкрановые пути и части самого крана. На этот раз кран был трёхтонный и совершенно другой конструкции. Стрела к нему шла трубчатая, тонкая и без ходовой тележки. Преимущество такой стрелы было очевидным: она имела меньшую парусность и меньше реагировала на ветер.
Свободное копирование
