Моя работа на Канином Носу была окончена. Шифровка, отправленная нами, доводила до сведения начальника управления, что сдача и приёмка объекта завершена. Теперь мне осталось только ждать оказии, которой бы можно было вернуться на базу в Ваенгу, но таковой не было. Планёрка по-прежнему проводилась в моей комнате, и я волей-неволей должен был отвечать на поставленные вопросы, на которые пока ещё не мог ответить Грачёв, а их было не мало. Перед планёркой я ему советовал, что делать, и по складу ума он всё понимал и схватывал, однако был не против того, чтобы на планёрках я растолковывал строевым командирам.
Так прошёл у нас июнь. Я решил, что пора Грачёву уже самостоятельно принимать решение и сказал ему об этом. Он правильно всё понял, однако вечером во время планёрок мне не было куда деваться, и опять ко мне сыпались вопросы. Я предупредил командиров, что теперь имею только совещательный голос, а решения принимает только капитан Грачёв.
Днём я бродил по тундре с собакой и ружьём, бывал на заставе, в БРО, ГМСе, но сам себя ловил на том, что при возвращении в расположение всегда шёл дорогой, на которой работали бригады. С базы никаких вестей не было. Попов дал вторичную шифровку.
Июль прошёл так же бесцветно. Всё подчищалось, но дизельная не коммутировалась, наружное освещение не делалось, хотя опоры для светильников я заготовил.
Свободное копирование
