В посёлке я пригласил к себе в штаб-квартиру Грачёва и Гуляева. Решили, что до отъезда домой я буду жить в своей комнате, где и жил раньше, контора и штаб будут находиться на старом месте. Грачёв будет жить в домике, где жили монтажники. Остальное будет находиться на прежних местах. Разгрузкой корабля, на котором мы прибыли, руковожу я. После разгрузки корабля первое производственное совещание с расшифровками и с разъяснением плана провожу также я. На следующей неделе – подписание приёмо-сдаточных документов с проверкой наличия материальных ценностей, после чего будет отослана шифровка о завершении приёмо-сдаточной компании. Протокол совещания я подписал и потребовал, чтобы его подписали Грачёв и Гуляев, как представитель сторонней организации, присутствующий на совещании.
К утру были подготовлены и вывезены на берег понтоны. Они доживали свой век. Пришлось во многих местах их вулканизировать. На берегу их надули и смонтировали на них рамы и настил. Трактор работал один, второй уже в полевых условиях восстановить было невозможно. Автомашина работала одна, но дорога нуждалась в ремонте, во многих местах была размыта.
Рано утром ночная смена отправила понтон к кораблю, и через два часа первая смена принимала понтон, груженный продовольствием роты и хозяев объекта. Маячники выразили желание перейти на своё довольствие, т.к. они снабжались из бюджета, а мы были на хозрасчёте. Их питание было лучшим. Вторым понтоном пошли на берег строительные и монтажные материалы.
Теперь за разгрузку отвечал я. Всё зависело от того, как поведёт себя трактор. Я привёз с собой стандартные пальцы для гусениц, но траки были сильно изношены, да и сам трактор нуждался в капитальном ремонте. Грачёв всё время находился рядом со мной. По возможности я ему разъяснял, почему тот или иной груз надо направить на базу, на ту или иную мачту. При отсутствии надёжного транспорта нужно было избежать двойных перевозок. Все действия Грачёв принимал с пониманием и благодарностью. Лесоматериалы мы разгружали испытанным методом – вплавь в пакетах. Для осуществления этой работы мы с Юрием отправились на корабль и подошли к командиру с просьбой подключить к работе по разгрузке второй резервный катер. Старпом объяснил командиру, что барометр падает и в любой момент может сорваться разгрузка. Командир сказал, что он уже это знает, и предложил мне добавить солдат для увязки пакетов. Я пообещал, что сделаю всё возможное для усиления этой операции. С груженным понтоном отправились на берег. На берегу собрались офицеры, и мы провели «летучку» – маленькое совещание. Было решено, что Гуляев на время разгрузки весь личный состав кроме наряда по кухне снимает на разгрузку. Делимся на две группы и работаем в две смены по 12 часов. Ночная смена с Грачёвым и Краморенко идут на отдых до 20 часов, я и Гуляев ведём разгрузку. Материалы вывозить только за обсушку на берег, чтобы при шторме их не унесло в море. По объектам будем развозить, когда отпустим корабль. Я в 20 часов уйду на отдых, а в 4 часа буду на берегу.
Мы вовремя перестроились. План наш был выполнен. С корабля команду солдат с Гуляевым доставили на катере, который прыгал по волнам, как мустанг, по белым гребешкам волн начинающегося шторма. Спрыгивая с волны, катер пропадал из виду и появлялся где-то в стороне. Выгружать команду пришлось в воду. Мы, стоящие на берегу, это предвидели и разожгли большой костёр, чтобы немного просушить и обогреть прибывших с корабля солдат и офицеров. Когда катер прибыл на корабль и был поднят на борт, с корабля засверкали огни семафора, наверное, прощались с нами, а может, семафор был дан на пост, однако я ответил кораблю при помощи шапки и зажённой фары трактора буквой «А», что означало «Вас понял». Больше я ничего не знал. На корабле морзянка погасла, корабль повернулся к нам кормой и ушёл на запад в бушующее море. Команда Гуляева немного подсохла и отправилась в расположение роты, остальные остались на берегу, чтобы ремонтировать понтон, загрузить волокушу материалами, которые требовали закрытого хранения: радиолампы, электронное оборудование. После этого мы покинули берег.