Пришедший февраль был на диву морозным, сухим и безветренным Мы продолжали заготовку камня и делали различные эксперименты по его расчистке от грязи и льда, однако положительных результатов не было. Правда, отрицательный результат — это тоже результат, но он нас не устраивал. Мы строили из камня пирамиды, под которыми жгли костры. Лёд оттаивал, частично можно было очистить камень от земли, мха. Но при этом камень покрывался копотью, которая препятствовала сцеплению камня и раствора. Пробовали мы устанавливать дымогарные трубы, но дров уходило много, а камня оттаивало очень мало.
10 февраля посыльный с поста принёс телефонограмму следующего содержания: «Срочно доложите о количестве кладки, выполненной на строительстве гаражей». Матрос попросил дать ему текст ответной телеграммы, так как он получил приказание сразу дать ответ в штаб флота.
Я попросил матроса подождать 10-15 минут, пока я посчитаю. Вызвав дежурного, я велел срочно позвать ко мне майора. Я ознакомил майора с текстом телефонограммы.
— Ну, что будем делать? — спросил я.
— Дай ответ 10-15 кубометров.
— Но...
— Никаких «Но»! Ты что, хочешь и впрямь попасть под трибунал за саботаж? Ведь Иванько только этого и добивается, чтобы тебя подставить. Никто тебе на помощь не придёт, и никому ты ничего не докажешь.
Я уже давно понял, что Иванько против меня начал грязную игру, что он мне не простит упоминание того, что он на одном из рыбачьих посёлков, где он вёл работы, делил с солдатом Мажуриным одну женщину. Если я дам телеграмму, что кладки нет, Иванько возбудит дело о саботаже. Если дать телеграмму, что кладки выполнено 10 кубометров, он может только поругать, что мало сделали. Выхода другого не было.
Ладно, даём телеграмму, что выполнено десять кубометров. Завтра начинаем кладку. Комиссия может быть через пять или шесть дней. За это время эта кубатура у нас будет.
На этом и порешили. Матрос ушёл. Я дал указание на следующий день начать кладку. Все, кроме заготовщиков камня, пошли на сопку к будущим гаражам. По дороге расчистили тропинки, в некоторых местах посыпали их песком. Наверху расчистили до гранита пятно первого гаража, закрепили обноску, натянули оси. Всё было готово начинать кладку. Плотники починили носилки для подноски камня, в ожившей кузне отрихтовали кузова тачек для подвозки раствора и починили весь инвентарь каменщиков.
Утро нас встретило тихой, но холодной для этих мест погодой. Термометр показывал -18°С. Воздух был насыщен туманным паром, который мощным потоком валил с Баренцева моря. При выдохе из носа выталкивалась струя воды, стекающая на полушубки, где моментально замерзала. Одышка сделала солдат вялыми и неповоротливыми. Я приказал вокруг пятна здания разжечь костры, чтобы смягчить мороз. Дрова таяли, как снег вокруг костра, а эффект был очень мал. Все ходили чёрные от копоти, которая холодной водой не смывалась. Маслов приказал к вечеру протопить баню, чтобы можно было вымыть солдат, но построенная баня не была рассчитана на такое количество посетителей. Многие солдаты не в силах были дождаться своей очереди в баню, ложились спать грязными. Постели моментально стали чёрными. Всё это было не предусмотрено проектом организации работ.
Что касается самой работы, то она тоже не выдерживала критики. Кладка стен была отвратительна. Уложенный камень моментально примерзал, его нельзя было поправить и уложить правильно. За три дня кладчики уложили весь заготовленный камень. Привезенный камень можно было укладывать только на следующий день, и то с большой натяжкой.
Свободное копирование
