Когда мы добрались к площадке строительства, капитан показал мне двенадцать колышков, закреплённых геодезистами. Здесь, на вершине сопки, снега не было, его ветром сдувало на наш склад материалов, место расположения которого опрометчиво выбрали проектировщики, разрабатывающие план организации работ, и слепо приняли у них строители.
— Товарищ капитан, — обратился я к начальнику участка, — сколько времени Вы здесь работаете?
— Уже полгода, — ответил он.
— Кто же это так планировал, чтобы летом строить деревянные дома и вспомогательные помещения, а зимой на морозе строить основные каменные сооружения? — занудливо спрашивал я, хотя отлично понимал, что мне эти ответы ничем не помогут.
— Вестимо, что планирует плановый отдел, главный инженер, начальство.
— А где взять камень для строительства гаражей? — допытывался я.
— А вот, заготовляем, — невозмутимо ответил капитан, показывая на кучку камня бута в 3-4 кубометра.
Я понял, что от Жаворонкова я ничего не узнаю. Это та сателлитная шестерёнка в шестерёночной передаче, которая передаёт усилие ведущей шестерёнки, только изменяя направления движения. Основные вопросы строительства нужно будет решать с ротным, отделёнными командирами.
Я обошёл площадку строительства. Здесь снега не было, но ледяной ветер пронизывал насквозь. Отсюда была видна объездная тракторная дорога, которая серпантином вилась к вершине сопки. Больше смотреть было нечего, и я направился по тропинке, которой сюда пришёл, вниз. Капитан шёл сзади меня, и мне казалось, что он был доволен тем, что у меня больше не было к нему вопросов. Когда спускались вниз, я обратил внимание, что вдоль тропинки были установленные арматурные стержни, к которым был прикреплён скрутками кабель. Это, конечно сделал майор, чтобы во время урагана солдаты спускались к казарме, держась за кабель, и не сбились с дороги. За бытность существования посёлка случаи такие уже были. Мы зашли в контору, которая была комнатой начальника участка. Я просмотрел заготовленные листы выписки материального отчёта приёмо-сдаточного акта. Сравнил наименование и количества материалов здесь и на моём участке. Здесь был мизер. Собственно материалов я не видел, они были под снегом. Я посчитал, что через месяц снег не растает, и я подпишу эти акты у Жаворонкина. Поэтому я подписал три экземпляра и оставив один у себя, сказав капитану:
— Товарищ капитан, через три часа трактор пойдёт в Озерки. Можете с ним отправляться.
Я только успел увидеть удивление округлённых глаз капитана. Он такого сюрприза не ожидал и вмиг выскочил из кабинета, боясь, что я передумаю. Свои вещи он, видимо, держал в каптёрке у старшины роты. Я оделся и вышел из конторы. Нужно было ознакомится с участком, бытом, личным составом, чтобы до приезда майора иметь представление об участке, на котором придётся работать Я зашёл на камбуз. Лагуны (котлы) с приготовленной пищей стояли на плитах. На камбузе было грязно, в помещении приёма пищи было так же грязно, на столах лежали остатки пищи ещё от завтрака. В помещении — ни одной души. Зайди сюда недоброжелатель, он мог бы в один миг вывести из строя подразделение. В казарме я тоже никого не обнаружил, тоже кругом грязь. Я прошёл в домик. Там никто не жил. Как его собрали, так он и стоял. Я не обнаружил медицинского изолятора. Заболей один солдат — он заразит всё подразделение. В основном служба в строительных частях и подразделениях строилась по одному образцу, согласно уставу. Здесь же была полная анархия. Мимо меня прошли несколько одиночных солдат, но никто внимание на чужого человека не обратил. Я подошёл к складскому помещению, стоящему в стороне. Оно состояло из двух отсеков. Один был закрыт на замок, второй отсек был с полуоткрытой дверью, которая вмёрзла в лёд. Внутри стоял походный кузнечный горн, около которого валялось с десяток гнутых тупых ломов, кирок, старых кувалд без ручек. В сарай давно никто не заходил.
«Да, майору будет чем заняться», — подумал я. Ко мне подошёл офицер в белом полушубке, в валенках, ушанке со спущенными клапанами.
— Младший лейтенант Боенжу, командир взвода, — представился офицер.
Я также представился. Младший лейтенант был высокого роста мужчина, широкоплечий, с бело-розовым, некогда веснушчатым лицом. Обыкновенно у людей с такими лицами бывают рыжие волосы. Большой нос соответственной формы указывал на его национальность, хотя фамилия его об этом ничего не говорила. Акцент у него был явно местечкового еврея.
— Чем занимаетесь, лейтенант? — спросил я.
— Два отделения в Озерках, остальной личный состав работает на заготовке камня. Сейчас солдаты следуют на обед.
— Ладно, — сказал я, — не буду вас отвлекать от работы, сам пройду по участку.
Свободное копирование
