Когда сани были готовы, солдаты загрузили их необходимыми материалами, и я уехал на объект в Май-Наволок. Майор остался в Озерках, сославшись на дела, которые он здесь должен завершить. Мне почему-то показалось, что у него здесь тоже была какая-то рыбачка, и он пожелал себе продлить отпуск ещё на одну ночь. Проезжая мимо причального склада, я зашёл в сторожку за своими чемоданами. Там был уже новый хозяин. Комнатка была вымыта, вычищена, тропинки расчищены, склады закрыты на замок.
Мы с трактористом сидели в тёплой кабине, четыре солдата по приказу ротного возвращались на базу. Они надёжно уселись в санях. Трактор шёл уверенно и легко. Когда мы подымались на вершину очередной сопки, тракторист управлял трактором с большим напряжением. Дело в том, что на вершинах снег сдувался ветром. Они в основном были обесснежены, и только накатанная дорога двумя колеями подымалась на 50-60 сантиметров.
Тракторист как канатоходец балансировал трактором, чтобы удержаться на гребне колеи. Вследствие усталости ему это не всегда удавалось. Когда трактор съезжал с колеи, он рамой садился на неё, и гусеницы с большой скоростью и воем начинали крутиться в воздухе. В этих случаях весь экипаж спешивался и ломами и лопатами освобождали трактор из плена. Один раз я попробовал заменить тракториста. На Канином Носу я частенько садился за штурвал во время больших переходов. Проехав километров пять, я так же повесил трактор на колею и от этой затеи отказался. Уж очень укачивало в кабине во время езды по снегу. Так или иначе мы достигли цели. Спустившись с сопки, мы оказались на объекте. Конечно, сравнить его с канинским нельзя, тот длиной семь километров, а этот едва триста метров занимает. Я вышел из трактора. Маленький двор, три домика и складское помещение составляли хозяйственную часть объекта. Основа объекта — это спецгаражи для спецмашин, которые со двора видны не были. На территории двора были расчищены только дорожки к зданиям, остальная площадь была засыпана снегом.
Ко мне подошёл пожилой капитан и представился. Я представился ему. Рукопожатие, знакомство. Это был начальник участка капитан Жаворонкин. Высокий, худой человек, немного сутуловатый, наверное, от возраста. Лицо удлинённое, с заострёнными скулами, с большим ртом, окаймлённым тонкими губами. Выделялись маленькие глазки неопределённо серо-зелённого цвета. В целом он был очень похож на майора Иванько. Уж очень было много злого в этих лицах. В отличие от начальника, который разговаривал отрывисто, как будто отдавал приказание, Жаворонкин разговаривал мягко, певуче, как разговаривают в северо-европейской части России: в Архангельске, Вологде. Изучая его, я поймал себя на том, что слушал его невнимательно. Капитан говорил о трудностях, которые имеются здесь, о том, что солдаты не хотят работать, как будто у меня на Канинском полуострове были другие солдаты, выписанные из-за границы. В своём рассказе он очень много времени уделив жалобе на своё здоровье, как будто перед ним стоял не строитель, а врач. Я сначала хотел ему напомнить, что я такой же строитель, как и он, и к врачебной практике не имею никакого отношения, но сдержал себя. Жаворонкин был намного старше меня летами, да и званием, он был инженер-строитель, а я — только техник. В управлении я слыхал, что он был опытный строитель с большим стажем производства работ и неплохим жизненным опытом. Я не мог похвастаться ни тем, ни другим. При создавшемся положении он очень хорошо этим воспользовался, подставив меня под удар. Об этом я узнал намного позднее, когда вернулся со своего участка на Канином Носу, после семимесячной командировки.
Мы шли с Жаворонкиным по двору, и он показывал мне сугробы снега, под которыми находились лесоматериалы, арматура, конструкции и детали. Он монотонно перечислял количество того материала, который был под снегом. Его нельзя было не то, что перемерять, его нельзя было увидеть, так как материалы были складированы в ущелье между двумя сопками и покрыты многокилометровым слоем снега, отбросить который было некуда. Порядок приёма-сдачи материалов мне был известен, но здесь, в создавшейся обстановке, я ничего сделать не мог. Много сотен кубометров снега нужно было вывозить, чтобы добраться до материала, и главное — снег сыпал ежедневно, засыпая наши тропинки-траншеи. Пройдя все тропинки склада материала, мы с капитаном направились на сопку, где нужно было строить каменные спецгаражи.
Свободное копирование
