В это время послышался рокот мотора подъехавшего вездехода, который привёз дрова. На кузове и на санях, вернее, на том, что осталось от саней, лежали брёвна. Наши сани-волокуши были рассчитаны на скорость 10- максимум 15 километров в час. Причём мы выбирали дорогу, укатанный снег, мох, торф. Здесь же ребята спешили и ехали со скоростью 30-40 километров в час, да ещё коротким путём, напрямик. Короче говоря, я пожалел о сделанном, но было уже поздно. Зашёл в казарму майор и начал мне рассказывать, что мы остались без саней. Я его остановил и показал на окно, через которое я сам видел, что осталось от саней.
— Что будем делать, товарищ майор? — спросил я обречённо.
— Наверное, будем делать новые сани, — ответил майор, — но из чего?
Я посмотрел в окно, через которое были видны сани и привезенные брёвна на дрова.
— Наверное, придётся экспроприировать несколько брёвен у моряков, — сказал я, ожидая одобрения майора.
— Да, наверное так, у нас на базе нужных диаметров брёвен нет, — сказал майор и через окно позвал своего солдата, который приехал с нами.
Когда солдат пришёл в казарму, майор приказал, чтоб он отобрал три бревна для изготовления новых саней и хорошо их закрепил на обломках старых саней. Солдаты с нами в обратный путь не поехали. Они остались организовывать помещение для отделения плотников, которые придут сюда на выполнения ремонтных работ. Перед отправкой в обратный путь, майор позвонил на пост СНиС в Майн-Наволок и приказал выслать отделение плотников в Озерки для изготовления новых саней.
Мы распрощались с моряками и уехали из этого проклятого Богом места, которое запомнилось на всю оставшуюся жизнь. Погода стояла отличная. Трактор на этом участке был новенький с прекрасным освещением, гусеницы были со стандартными пальцами, и их не приходилось в пути подбивать. Ехали мы на максимальной скорости, отчего дорога обратного пути мне показалась намного короче. Когда мы подъезжали к Озеркам, мы увидели нашу баржу, которая была уже разгружена и ожидала прибытия буксира. Мы подъехали к причалу и поднялись на борт баржи. Здесь опять властвовал воздух, состоящий из запахов борща и водочного перегара. Нас приняли как желанных гостей. Команда угостила нас ужином с символическими ста граммами, и мы улеглись по своим местам на ночлег. К восьми часам утра пришли плотники, разобрали старые сани, освободив весь крепёж, болты, гайки, скобы от древесины, они начали заготавливать детали новых саней. В это время подошёл буксир и забрал баржу, нашу спасительницу. Когда баржа отчалила, ребята облегчённо вздохнули.
Дело в том, что когда мы с майором на барже завтракали, солдаты с отбойного бруса баржи, на котором покоились кранцы, сняли плохо закреплённую полосу металла, предохраняющую брус от износа при трении. Этой полосой они подковали сани, чем увеличили их эксплуатационную жизнь. Такое воровство в армии называется проявлением воинской находчивости.
Свободное копирование
