Проснулся в назначенное мной время. Голова была чугунная от вчерашней попойки. Вышел на улицу, растёрся по пояс снегом. Зашёл в комнату, вытерся тёплым полотенцем. Ожил. В голове прокручивался вчерашний день. И словно ударом молнии меня пронзило воспоминание о том, что большую часть чертежей и смет я оставил на шкафу производственного отдела управления. Выпив стакан чая с бутербродом, я не стал будить жену, чуть ли не бегом направился в управление. Я обратил внимание, что дверь в управление была открыта в такую рань. Дежурила по управлению начальник ПТО Марья Степановна. Увидев меня, она воскликнула:
— Вы здесь?! — и широко раскрыла испуганные глаза.
— Марья Степановна, — обратился к ней я, — через два часа я с майором на прицепной барже отправляюсь в Озерки. Майор сказал, что так нам будет удобней и быстрее...
— Да о чём вы говорите, — прервала меня дежурная, — корабль, на котором вы должны были идти, затонул. Я получила из штаба флота телефонограмму и уже отправила посыльного за начальником. Он с минуты на минуту придёт.
Услышав, что майор Иванько должен с минуты на минуту прийти, я схватил чертежи и папки со шкафа, куда я их положил вчера. Убегая, я попросил дежурную, чтобы никому не говорила, что утром я был в управлении. На стоянке такси стояло несколько машин в ожидании пассажиров. В Ваенгу они привезли запоздавших офицеров из Мурманска, которые воскресный день и ночь провели в городе. Я вскочил в переднюю машину, где уже сидел один пассажир, и машина сразу рванула с места, как норовистая лошадь. Я начал обдумывать наше положение. Сейчас начнётся расследование: кто был на корабле. Затонувших с кораблём людей вытащат водолазы, опознают несчастных, среди которых, к счастью, нас не будет. Мы будем числиться пропавшими без вести. А как себя будет чувствовать жена? Ведь весть о катастрофе разнесётся по гарнизону моментально! Положение не из лучших. Правда, Марья Степановна меня видела после сообщения о катастрофе, но я её попросил никому об этом не говорить. Размышляя о случившемся, я не заметил, как быстро мы прибыли в Мурманск. Подъехав к новому, недавно сданному в эксплуатацию вокзалу, водитель остановился и выпустил пассажиров, хлопнул дверкой машины и умчался на стоянку. Я чуть ли не бегом по лестнице спустился к посадочной площадке вокзала, перешёл её и, не сбавляя скорости, быстро пошёл к причалу, где вчера была пришвартована баржа.
Понедельник для меня начался ужасно, дурное предчувствие не покидало меня. Но — нет: первая удача! Прицепная баржа стояла пришвартованной на вчерашнем месте. Майор уже стоял на причале и курил. Он был в своей экспедиционной экипировке: ватный костюм, полушубок, валенки. Ни одного следа вчерашнего застолья.
— Ты куда бежишь, лейтенант? — спросил он, когда я подходил. — Ведь этот прекрасный корабль не уйдёт без нас, ему обязательно нужен балласт, а нам ещё нужно подзаправиться.
— Товарищ майор, — серьёзно обратился я к нему, — мы попали в довольно гадкое положение.
— Брось, лейтенант, — полусерьёзно сказал он, — никакого положения нет, дальше Кушки не пошлют. Что это за положение, в которое мы попали? Или ты уже успел встретиться с комендатурой? Говори, не тяни. Есть ещё время уладить дело .
— Хотел бы я быть таким оптимистом, — прервал я майора, — а чтобы не тянуть кота за хвост, сообщаю, что самоходка, которую мы вчера проводили, затонула.
Я взглянул на майора, чтобы уловить его потрясение, но его лицо оставалось неизменным, лишь улыбка сошла с его уст. Глаза оставались без изменений.
— Погоди, погоди, лейтенант, здесь что-то не то. Я много раз ходил на самоходках и точно знаю, что они затонуть не могут. У немецких самоходок двойной корпус и воздушная прослойка не даёт судну утонуть. — Сделав паузу, он подумал и продолжил размышление: — Она могла перевернуться, это точно, судно плоскодонное. Однако при полной загрузке оно на воде устойчиво...
— Какая разница, затонуло или перевернулось, — прервал я его рассуждение, — ведь на нём были люди. Что с ними? Сейчас зима, да и это не Чёрное море. Они могут замёрзнуть даже в спасательной шлюпке.
— Откуда у тебя эти сведения? — задумчиво спросил майор.
Я ему рассказал о моём посещении управления, о том, что я чуть не напоролся на Иванько.
— Да-а, дела, — только сумел произнести мой собеседник.
— Не „Да", а послушайте дальше. Сейчас начнут в море искать несчастных.
Кого-то найдут, а кого-то и нет. Вот эти, кого не найдут, будут числиться пропавшими без вести. Вас, может быть, это удовлетворяет, лично меня — однозначно нет. Конечно, мы объявимся, но здесь возникнут вопросы, почему мы остались на берегу. Ну, что, товарищ майор, есть у нас время уладить этот вопрос или нет? Объясните глупому лейтенанту.
Майор не успел ответить на вопрос. На причале появился наш шкипер.
— Привет, командир! Когда отходим? — спросил майор.
— В 0 часов 02 минуты, — ответил серьёзно шкипер.
— А в чём дело, — допытывался майор, — недозагрузились?
— А дело в том, что сегодня понедельник, а в понедельник в море выходить могут только студенты, не хлебавшие морской водички. Хватит, на сегодня план погибших выполнен. Намедни с соседнего причала ушла самоходка на Рыбачий и перевернулась. Мудаки загрузили баржу, как лайнер, и высыпали в море. Сейчас начальство считает, сколько человек потопили. Говорят, около полсотни. Так что гуляйте, празднуйте день рождения. Ведь вы говаривали, что должны были на ней идти, — сказал шкипер и скрылся в чреве баржи.
— Ваши комментарии, товарищ майор, — ехидно обратился я к попутчику.
— Комментарии излишни. Наши дела действительно не блестящи.
— Подождём, что будет дальше, может быть, нас ещё отзовут.
—Как отзовут, — продолжал я „жать" на майора, — сейчас там уже собирают по червонцу на венки и на помощь оставшейся семье.
— И это верно ,— сокрушённо произнес майор, — влипли мы по первое число.
Свободное копирование
