Утро выдалось умеренно холодным, тихим. Два чемодана с притороченными к ним полушубком и валенками стояли у дверей и ожидали хозяина. В 6.30 утра я вышел к остановке такси и через час был уже у железнодорожного вонзала в Мурманске. К нужному причалу я шёл уверенно, так как в солдатскую бытность я много раз ходил по этой дороге из посёлка Роста в Мурманск и обратно. Причал мне также был знаком. Когда я был командиром взвода, меня сюда посылали ремонтировать его. Проходя в порту много пирсов, причалов я ещё издали увидел самоходную баржу, которая грузилась. На капитанском мостике стоял офицер и руководил погрузкой. Его краткие команды, усиленные мегафоном, звонко разносились по всему причалу. По его приказу баржа лениво перешла с одного причала маленького фиорда к другому причалу, где уже стоял пневмоколёсный кран, и на стоящих рядом автомашинах лежали какие-то ящики оборудования. Это были ящики с явно не моим оборудованием. Видимо, на баржу комплектовались грузы разным потребителям.
Я расхаживал по причалу, ожидая появления командира роты, который не спешил появляться. Никакие мысли о дальнейшей работе меня не мучили. Я не знал объекта, он был для меня неинтересен. Этот объект был во много раз меньшим, нежели мой канинский. Здесь мог справиться любой вольнонаёмный мастер, и такие были на некоторых участках. Они работали вместе с начальниками участков. На Канином Носу на объекте длиной в семь километров я работал один. К девяти часам я увидел на причале военного. Он был одет в полушубок, обут в валенки. В руках у него был маленький чемоданчик. Военный шёл ко мне. Когда он подошёл, мы отдали друг другу честь
— Майор Маслов, — представился военный. Он окинул меня изучающим взглядом и после небольшой паузы продолжил, — нам предстоит вместе поработать
— …Выходит так, — ответил я, так же бесцеремонно осматривая майора, как он меня, а затем представился.
Майор был ниже меня ростом. Он чем-то напоминал мне героя Советского Союза майора Тряскина, с которым я шёл в первую экспедицию на Канин Нос. Круглая, как шар, голова, выделяющиеся скулы, немного раскосые глаза напоминали о том, что в старые времена нашу землю заполоняли монголы. Официальность дальнейшего знакомства как ветром сдуло. Дело в том, что должностное звания командира отдельной роты соответствовала званию майора. А должностное звание начальника участка соответствовало званию инженера-подполковника. У меня звание было младший техник-лейтенант. Наши инженеры-подполковники после войны успели обрасти брюшками и на линейную работу шли очень неохотно, ограждая себя всевозможными больничными справками. Майор мне рассказал, что он уже много времени работает командиром отдельной роты. Рота прописана обслуживать экспедиционное управление.
Мы со стороны наблюдали загрузку корабля и не спешили идти на корабль.
— Знаешь, лейтенант, — обратился ко мне майор, — не люблю я ходить на этих самоходках, душа не лежит. На малейших волнах её трясёт, как гомновозную колымагу. Сидишь с личным составом в трюме, как в гробу, даже 100 граммов выпить негде. Мне сказали, а это точно, что завтра на Рыбачий идёт прицепная баржа. При этом прицепная баржа идёт в порт Озерки, где стоит наш трактор без горючего. Без трактора нам делать нечего. Считаю, что нам нужно сейчас найти баржу, которая идёт в Озерки, и завтра уйдём по назначению
— Товарищ майор, мне эти выкладки ни о чём не говорят. Я практически вообще не знаю, что предстоит мне делать. Поэтому до принятия мной участка я буду выполнять то, что Вы считаете нужным делать. На участке при выполнении работ буду командовать я. Проведенная экспедиция на Канином Носу показала рациональность такой совместной работы.
— Лейтенант, ты прав. Поэтому сейчас мы отправимся на поиски нашей баржи, она где-то тут недалёко. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Пошли!
Мы перешли на следующий причал, где стояла прицепная баржа. На барже никого не было. Мы пошли дальше. Счастье нам улыбнулось на третий раз. Вся команда была в сборе: два молодых матроса и пожилой моряк с огромными усами и гнутой трубкой во рту, от которой усы приобрели коричневую окраску. Маслов представился пожилому моряку, который был явно шкипером.
— Я командир роты, которая вас будет разгружать. Мои солдаты сейчас находятся в Май-Наволке. Если Вы не против, то мы с начальником участка пойдём с вами в Озерки и организуем быструю разгрузку. Я отсюда вызову отделение в Озерки, чтобы они нас ждали.
— Ради Бога, пожалуйста, располагайтесь, места всем хватит, — с откровенной готовностью пригласил нас шкипер на баржу.
— Вот видишь, лейтенант, а ты говорил, что мы не найдём баржу! Располагайся здесь на лежаке, а я, с разрешения хозяина, займу место в том маленьком кубрике, — он показал на открытую дверь в маленький кубрик.
— Да чего там, располагайся, майор, — сказал шкипер, обрадованный тем, что ему не придётся организовывать разгрузку.
— Вот и лады, — хлопнул в ладоши майор. — А ты говорил, лейтенант, что мы не найдём баржу. Это же не игрушка, а настоящий корабль!
Я от удивления открыл рот. Я вообще ему ничего не говорил, а если по большому счёту, то я не давал согласия идти на прицепной барже, так как считал самоходную баржу более надёжным транспортным средством. Майор не унимался:
— Ты перекури, а я подойду к начальнику причала и позвоню в Май-Наволок на пост, чтобы передали в роту приказ подготовить в Озерках бригаду для разгрузочных работ. — Он поставил свой чемоданчик в кубрик и ушёл. Я осмотрел помещение, в котором находился. Стол, скамейки, топчан были прикреплены к полу. На столе по периметру были прикреплены опускающиеся бортики, как на всех кораблях. Из этого зала вели двери в отдельные кубрики, где моряки отдыхали и, собственно, в них жили, не имея жилья в городе. Я вышел на причал.
Погрузочные работы закончились. Тем более, что был воскресный выходной. День был прекрасный. Ничего не предвещало потрясений. Правда говорят, что после такого штиля обычно срываются ураганы, но пока было прекрасно. На причале показался Маслов. Казалось, он не идёт, а катится. При небольшом росте, укутанный в ватный костюм, полушубок, валенки, он казался катящимся колобком.
— Вот и всё, лейтенант, — ещё не доходя ко мне, прокричал он. — Теперь мы свободны? Свободны, — сам себе ответил майор. — Да здравствует „Северное сияние"!
Когда мы покидали причал, мы видели самоходку с нашим грузом и двумя сопровождающими солдатами, которая уже покинула акваторию порта и шла на полуостров Рыбачий.
Один из ресторанов Мурманска мы назвали „Северным сиянием", там мы иногда коротали своё время. По дороге в ресторан мы фактически познакомились. Мой спутник родом был из-под Костромы, прошёл всю войну от звонка до звонка. Дважды был ранен, контужен. Военного училища не кончал. Звания присваивали во время войны иногда после госпиталя. Он был на курсах переподготовки. Женился перед концом войны. Жена была ранена. С фронта вернулся с женой-инвалидом, и они поселились в Ваенге. Жену демобилизовали по инвалидности, он продолжал служить в строительных войсках командиром отдельной роты. О жене он заботился, как о ребёнке. Детей у них не было. Маслов в разговоре признался, что любит немного выпить. С виду он был очень похож на Героя Советского Союза Тряскина, с которым я шёл в первую экспедицию на Канин Нос. Такое же круглое лицо, немного побитое оспой, такой же разговор. Даже поднимая стакан водки к губам, они одинаково поднимали зрачки глаз кверху, как бы благодарили Всевышнего за предоставленное удовольствие. Это я заметил уже позже, когда мы сидели в ресторане. Одновременно я пришёл к выводу, что когда он сказал, что немного выпивает, то явно скромничал.
Конечно, дорогой читатель, ты можешь нас осудить за то, что мы во время службы пошли в ресторан, пьянствовали, подавали плохой пример подчиненным. Ты будешь прав. Но что значат эти считанные часы суток в сравнении с тем, что нам предстояло пережить! Многомесячная работа в тундре зимой, без выходных дней, без нормированного рабочего времени... Питания нам хватало, но оно было или консервированное — борщ, тушёнка, или из сухих овощей: лук, картофель, капуста. Мы не знали, что такое выходной день. Была работа в три смены. Были 60 человек солдат-рабочих. Солдаты должны были быть одеты, обуты, накормлены. Солдатам нужно было давать задание и принимать выполненную работу. Этим занимался начальник участка, командир роты, командиры взводов и четыре сержанта, которые работали с солдатами. Сейчас было наше время, и мы его проводили так, чтобы не было мучительно больно...
Электросветильники весело освещали зал, начал играть оркестр, появилась нарядная публика. Мы сидели в выбранном нами углу, молодые официанточки подносили нам всё, что мы заказывали. Мы сидели, закусывали. Мой визави начал сдавать. Беседа становилась всё менее содержательной. Часы показывали 21 час. Пора было уходить. Характера майора я не знал, и это могло плохо закончиться. Я позвал официантку и попросил счёт. Сумма была довольно крупной. Майор хотел платить сам. После нескольких бурных объяснений решили платить поровну. Я чувствовал себя нормально. Когда нас немного продул морозный ветерок, ожил полностью и майор.
— Лейтенант, давай поедем домой, а завтра первым автобусом или такси приедем, — обратился ко мне майор.
Я упрашивать себя не заставил и согласился. Взяли скучающее на стоянке такси и поехали. Дорога была отличной, и мы через сорок минут были дома. Жена ещё спать не ложилась, готовилась к завтрашним урокам. Моему приезду не удивилась. Я только сказал, что уходим завтра, и завалился спать.
Свободное копирование
