Записки рыболова-любителя - 276г

5.

Как башня вещественно каменна, вещественно пирамидальна, но её принцип, идея башни невещественно "каменна" и невещественно "пирамидальна", так и человек вещественно разумен и свободен (личен), но его идея (а следовательно, и идея всего космоса) невещественно "разумна и свободна" ("лична"). В этом смысл тезиса - Бог есть Дух (то есть не вещество).

Идея башни познаётся разумом при наблюдении самой башни и, невоплощённую в веществе, её нельзя пощупать и измерить, а воплощённая идея и ощущается и измеряется.

Бог познаётся разумом при наблюдении космоса и человека и, невоплощённого в веществе. Его нельзя увидеть и услышать, а воплощённого бога можно и созерцать и слушать. Он - Дух воплощённый. Дух, "неслитно и нераздельно" соединённый с веществом (Халкидонский догмат).

Фейербах писал, перефразируя слова Библии навыворот: Человек творит Бога по своему образу и подобию. Это и тонко подмечено и в то же время очень грубо. Здесь, конечно, сказывается неотвязно преследующий всех неверующих людей образ старика за облаками. Человек познаёт Бога в своём образе, и иначе и познавать Его не может, - вот это точнее.

Ещё: о развитии Абсолютной идеи (Гегель). Это дало повод материалистам говорить о развитии материи. Это не верно. Бог не развивается. Он неизменен, изменяется воплощённая идея, но не идея воплощаемая. Идея дерева дана уже в семени, в ходе процесса осуществления она может выражаться с большим или меньшим успехом, но сама по себе не меняется. Идея личности дана уже в эволюционно предшествовавшем человеку моллюске и т.д.

И ещё: о вездеприсутствии Бога. Это понятно как-то само собой: раз уж космический Принцип, то во всём космосе. Вот только одна деталь. Как при строительстве башни: одни месят глину, другие тащат камни, и эти действия бессмысленны друг без друга. Работа тех, кто месит глину, как-то, неявно подразумевает работу тех, кто тащит камни, и наоборот. Причём эта взаимообусловленность дана в силу общей идеи строительства. Так и в окружающем нас мире, в этом умопомрачительном хозяйстве ничто не лишне, всё обусловливает всё другое, и наоборот, и всё это в силу общей космической идеи, Логоса.

В дереве как-то, неявно дана отдалённая галактика, а в электроне человек со своим разумом и свободой. (В шутку, а то и всерьёз здесь невольно вспоминаются "миры Маркова").

Связь между работой каменщиков и месителей глины обнаруживается для нас, наблюдателей, только в познании воплощённой идеи постройки башни.

Связь между разными частями космоса обнаружится для нас при познании воплощённой идеи космоса. Но интересно то, что здесь мы уже не будем сторонними наблюдателями, а будем материалом и свободными участниками боговоплощения.

Однако, наши размышления ушли куда-то в область ненужного пока умозрения. Пора вернуться назад.

Итак, мы остановились на том, что в человеке выражает (или пытается себя выразить) принцип свободы, безусловности. Взгляд на человека как на простое животное, как на заводную игрушку очень устойчив, так как этот взгляд легко освобождает от ответственности за своё развитие. Общий смысл эволюции - максимальное осуществление личностного начала - подменяется здесь частно-животным смыслом - максимальным приспособлением к среде обитания. Оттого и смысл жизни человека - предельное развитие своей личности (выделено мной), то есть разумное освобождение от всяческих условностей и ограничений, - подменяется животным смыслом - жить как живётся, пока не будешь побеждён условиями, в которых ты живёшь, то есть пока не умрёшь.

Открытие личности в человеке - заслуга израильского народа. Естественно, этот народ стал единственным, кто верил в личного Бога. Язычество, даже на вершинах своего развития, не видело в человеке личности. В этом его поражение. Оттого и Абсолют язычества лишён личных черт. Люди, боги, духи, звёзды - всё это игрушки в руках безумной, слепой силы - Судьбы. Конечно, какие-то прозрения, какие-то предчувствия Бога были и у язычников, но всё это не выразилось в их культуре с достаточной определённостью.

Только Израиль жил жаждой личного спасения, то есть освобождения от гнёта условий космического бытия, от ограничений законами природы, от животности. Залог этого освобождения Израиль видел в уповании на мощь Личного Бога, имеющего власть и силу в конце концов осуществить Свою Свободную Разумность в человеке и через человека.

Человек достаточно свободен, чтобы простирать эту свободу и на возможность отрицать свою свободу, свободно отдавая себя во власть необходимости, считать себя только "случайным" сцеплением атомов, животным, отрицать свободу вообще, отрицать Бога и т.д.

Но если уж мы считаемся с фактом человеческой свободы, а таким образом разумно признаём начало свободы в природе, то есть признаём личного Бога, то отсюда следует ряд замечательных следствий для философии (которая отныне, с момента признания Бога, становится богословием). Например:

Древние искали Первоначало всего. Мы нашли его в Абсолюте, в Боге. Но встаёт несколько наивный, однако неотвязный вопрос: Хорошо, Бог "сотворил" мир, ну а Бога-то кто "сотворил"? Если перевести это на философский язык: Чем обусловлено Начало космического бытия? Для космоса оно - безусловное Начало и Основание, Абсолют, но для Себя - обусловлено ли, оправдано ли оно чем-нибудь? Философская интуиция с испокон века отрицала обусловленность космического Абсолюта: материя - и всё тут - она вечна; Бог и всё тут - Он вечен.

Если бы Начало космоса было чем-то обусловлено, оно не было бы Началом, а имело бы над собою иную необходимость своего бытия, иное Начало и т.д. до бесконечности, дурной (по Гегелю) бесконечности, что приводит к отказу от мысли, от постижения.

И вот с открытием в человеке, как части космоса, а вместе с тем и в Абсолюте, как принципе космоса, Личности мы получаем возможность отрубить хвост этой ползучей бecкoнeчнoй дурнoй змее. Ведь личное - значит необусловленное, свободное. Если Бог личен, значит Он свободен от всякой обусловленности. Он - непостижимость, но не дурная непостижимость дурной бесконечности, а цельная непостижимость разумной свободы (как непостижима, собственно, человеческая потенциальная свобода: я, например, при всём желании, при всеоружии всех опытных знаний не могу предсказать, что ты помыслишь, что взбредёт тебе в голову в следующее мгновение).

Где свобода - отпадают сами собой вопросы: а почему, а откуда? Да ниоткуда, да нипочему, потому что свобода, потому что Бог.

Так получает конкретность древняя интуиция. Вообще-то с дурной бесконечностью обычной мысли давно покончила логика, противопоставив ей "хорошую", так называемую актуальную, то есть действительную (от "актус" - действие) бесконечность (по Кантору); покончила с нею чуть позже и физика, отвергнув наивные представления о категориальной, дурной бесконечности кантовского пространства и времени, заменив её актуальной бесконечностью пространства-времени (Эйнштейн). Понятие свободы ввело актуальность бесконечности в философию и богословие на 2000 лет раньше: там, где истинно безусловный Абсолют, там конкретная свобода, то есть личность. Поэтому бессмысленно ставить вопрос, чем обусловлен Бог ("кто Бога сотворил?"). Это всего лишь семантический парадокс, легко разрешимый: это то же самое как спрашивать: где край Земли?

Признание личного Бога влечёт за собой важное следствие религиозной практики - необходимость молитвы. Универсальная распространённость молитвы, её, подчас, непроизвольность, основанная на многотысячелетней практике глубочайшая убеждённость в её чрезвычайной сверх-важности, основание ею культа, а вместе с тем и всей культуры, - всё это свидетельства её по меньшей мере прирождённости человеку.

Молитва - одно из ярких проявлений личного начала в человеке. Заставить молиться немыслимо. Она есть совершенно свободное дело. Молитва - одна из форм взаимодействия человека с личностным началом космоса. Бесполезно спрашивать о физических каналах этого взаимодействия, ибо по справедливости человек сознаёт Бога не столько вне себя, сколько в самом себе. Если в человеке осуществляет себя Бог, то это происходит через самого человека же, через его конкретный разум и конкретную свободу.

Как? В чём сущность молитвы? Проще пояснить с помощью хотя бы недостаточных аналогий. Как совершенная идея дерева содержится в его генотипе, но конкретная форма дерева далеко не совершенна из-за его непредвиденной обусловленности, так и парадигма человеческой личности (образ Божий, прототип) дана в самом человеке и неизменна, хотя конкретное выражение этой парадигмы обычно являет собой очень искажённый отблеск начального света. Или вот если бы наша недостроенная башня обладала разумом и попыталась бы установить, правильно ли, хорошо ли она строится, - что она сделала бы? Она могла бы сравнить себя с другими постройками. Но где гарантия, что они сами - хорошие башни, да и башни ли они? Скорее всего она постаралась бы узнать свою идею, обратилась бы за справкой хотя бы к выражающим её идею чертежам. То же с человеком. Он проверяет свою личность по тому безусловному образу, который в нём заложен и требует своего оптимального осуществления.

Но если в случае башни это был бы односторонний разумный акт, то в случае осуществления в человеке живой, свободной разумности этот акт становится двусторонним, как бы диалогом личностей.

Не вдаваясь в тонкости психологии молитвы, скажем только, что в каждом конкретном состоянии человека его совесть ("сердце", то есть "середина" человека) есть чаще всего орган Божественного откровения, его идея, сообщающая себя ему через него же самого.

Образ молитвы даётся культурой общественной среды, в которой воспитывается человек. Качество же молитвы определяется индивидуальным развитием личности.

Спросим себя: абсолютная ли вершина эволюции Адам, то есть человек? Окончательно ли в нём осуществил себя личный Абсолют? Закончено ли строительство башни?

Конечно, нет. Возьмём то же свойство безусловности, свободы. Ведь человек только хочет быть свободным, он понимает это, понимая же, может стремиться к свободе, к максимальному выражению своей личности, но вовсе не обладает свободой как действительностью. Он хочет есть - ему не дают есть; он не хочет есть - его заставляют есть; он хочет, чтобы его любили, - его не любят; он хочет жить, - ан глядь, как раз умрёт; он хотел бы умереть, - а дети пищат, есть просят. На каждом шагу человек обусловлен внешней и внутренней природой.

Человека можно сравнить с зеркалом, в котором отражаются какие-то действительные предметы, движения, но само зеркальное изображение, имитируя действительность, - не действительно, оно - мнимая действительность. Так и в человеческом разуме мелькает тень, изображение, образ абсолютной свободы в виде безусловных хотений, стремлений, мечты, фантазии, но всё это - образы свободы, а не действительная свобода.

Адам - образ Божий, Его подобие. Цель же эволюции - осуществление Бога не в тени, не в образе, а в действительности. Бог для Адама - не предмет осуществленной действительности, а предмет разумного созерцания, веры, надежды на Его осуществление, любви как двигательной силы к Его осуществлению. Это у ап. Павла: "Теперь мы видим, как бы сквозь тусклое стекло, гадательно; тогда же - лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше"                (1 Кор.13,12-13).

Любовь к Богу в этом аспекте - любовь к себе, к своему окончательному выражению, любовь и стремление к окончательному совершенству, противостоящему всякому насилию внешних условий и ограничений, любовь к свободе.