Записки рыболова-любителя - 250в

Следующим посланием от о. Ианнуария была открытка от 6 июня:

Дорогой Сашок!

Как всегда, рад был получить от тебя письмо. Напрасно ты прибедняешься и риторически сетуешь на себя. Твои вопросы и недоумения закономерны и последовательны. Это я, будучи, правда, в невыгодном положении ответчика, должен пенять на себя за невнятность своих рассуждений, что, впрочем, тоже вполне закономерно. До Троицы я не смогу выбраться тебе написать. А 11.6. на несколько дней еду в Киев. Ну а по приезде, в середине месяца соберусь с ответом. Высылаю фото моего рукоположения в диаконы. Это было 18.03. С наилучшими пожеланиями и приветами всему твоему семейству, целую Ианнуарий.

Но в тот же день о. Ианнуарий начал писать мне ещё и письмо, которое продолжил 7 июня:

Дорогой мой Сашок!

В высвободившиеся минуты отвечу на один момент в твоём письме, к которому не хочу возвращаться в дальнейшем, т.к. он стоит несколько особняком от основной темы. Я хочу снять с себя возведённую тобою напраслину. Ты пишешь:

"Я не понимаю тебя, когда ты говоришь об "этом мiре" как о чём-то постороннем, для тебя даже отвратительном, не стоящем никаких забот о нём".

Мне жаль, что ты вынес из моих писем такое впечатление, что свидетельствует, конечно, только о моём неумении излагать свои мысли. Но всё-таки, было бы недурно, если бы ты конкретно, связав с контекстом указал те строки из моих писем, которые недвусмысленно говорят обо всём этом. Уж не те ли, где я писал о том, что, пребывая в этом мiре, я не могу одновременно не пребывать в нём? (так где же здесь "постороннесть"? ведь это мой мiр; мiр, в котором я живу). Не там ли, где я пишу о том, что добро в этом мipe следует взращивать всеми подходящими способами (или, - что тоже, - бороться со злом и страданием в нём всеми подходящими способами)? Так где же здесь "отсутствие забот"? (см. в конце письма). Или я какое-нибудь бесстрастное чудовище?

Нет, здесь ты написал что-то явно не то или не так. Это надо вывернуть всё наизнанку, чтобы усмотреть, скажем, в притче о добром самарянине отсутствие забот об этом мiре. Надо не знать историю, чтобы не принимать во внимание те бесчисленные дела милосердия и милости, которые практиковались в христианстве, и которых не знал мiр до Христа.

Для меня здесь нет никакой проблемы: есть в мiре добро и есть зло. И то и другое я испытываю на своей шкуре и вижу своими глазами. Добро надо умножать, со злом надо бороться. Как? Вопрос практики, совести, условий. У христиан есть критерий для оценки своих поступков. В мiре такого критерия нет.

Разумеется, когда этот, насквозь антиномичный относительный мip противопоставляется Мiру как Царству Божию, в котором отсутствует зло (хотя бы по определению), то этот мiр выступает именно как недолжное, то, что, следует преодолеть, как преодолевается-то не добро, а зло в этом мiре. И тут слово "Mip" в евангелиях и вообще в Церкви часто выступает синонимом зла, но ведь каждый раз из контекста ясно, о чём идёт речь. Речь именно о мiре зла, а не о мiре - благом творении Божием.

И вот далее:

"А если бы все люди поверили в Христа, они что, перестали бы добывать пищу, рожать детей, строить дома и т.д., и т.п.? Перестали бы бороться с земными страданиями - болезнями прежде всего - ведь и так счастливы были бы?"

Да где же это видано, чтобы кто-то подобное утверждал? Уж Христос-то, наверное, Сам в Себя верил? Хоть и не рожал детей, но болел-то на кресте шибко. Как же можно, живя в этом мipe не болеть и дома (ну хоть шалаши) не строить? Вот и я верю во Христа, безмерно счастлив от этого, но думаю, как бы мне в кооператив вступить: надоело в коммуналке жить. И хватит об этом. Здесь ты мне приписал не мои какие-то взгляды, взгляды несуразные, да и сам ты прекрасно это понимаешь.

Этот мiр есть этот мiр, - о чём здесь рассуждать? Все мы в нём живём и хорошо его знаем. Другой вопрос: довольны ли мы этим мiром? Довольны? Ну и будем в нём сидеть и не рыпаться. Не довольны? Будем искать, как бы нам стать довольными. Но здесь как раз - основная тема твоего письма, а её я сегодня касаться не хотел, т.к. пишу в спешке.

____________________________________

Вернёмся к "отсутствию забот". Ведь и слово "забота" может двояко истолковано быть. Заботиться о мiре, заботиться о благе ближних - не к этому ли зовёт христианство? Но: "не заботьтесь, что вам есть, что пить, во что одеваться ..., не заботьтесь о завтрашнем дне".

Сколько несуразных толкований только не предлагал мiр на эти слова Христа? Христианство, мол, отвлекает от борьбы со злом,... ну и всякая такая подлая чушь.

Букву вырвешь - и она омертвеет, её можно крутить так и иначе. А из живого контекста видно, что речь идёт о "заботах", которые застилают Свет перед глазами человека, превращают его из духовного свободного существа в копошащегося раба нужды, в муравья. Нельзя из "забот" делать идола.

Вообще нелепо видеть в любых словах Христа какие-то законы и заповеди законнического характера. Он пришёл, чтобы давать не законы, а свободу. Живые слова, сказанные живым людям в живой ситуации, - их часто превращают в омертвелый фетиш. Будучи прекрасными духовными ориентирами на все времена, они же могут звучать и непристойно, будучи злоупотреблены: нельзя, предположим, говорить человеку, умирающему от голода, - не заботься о том, что тебе есть.

7 июня 1979 г.

Вот пара тенденциозных живых картин.

Первая. Её я наблюдаю очень часто. К нам в Академию ведёт дорожка через большой сад - ближайший путь, соединяющий Невский проспект с его транспортом и заводы и институты, расположенные в этой части Обводного канала. В половине шестого вечера на этой дорожке встречается два потока людей. Один - редкий - люди, спешащие на богослужение в наш храм, на праздничную всенощную, если она попадает на будний день. В основном это бывают по таким дням старушки, опаздывающие и бегущие семинаристы, бездельники-студенты, свободные вечером, да и утром-то прогулявшие свои лекции в Университете. Другой поток - плотный - интеллигенты, окончившие свои посиделки в котлотурбинном институте, сорвавшиеся точно по звонку в 17.30 и спешащие в метро. Туда - несколько сотен, оттуда - несколько тысяч.

На этой же дорожке, поджидая столь удобного случая, обыкновенно располагаются нищие. Их немного, не то что возле какого-нибудь собора. Один - слепой, другой - без ноги, третий - так себе, на выпивку собирает. Иногда они занимают индивидуальные ключевые позиции, иногда располагаются рядышком. Время от времени к ним присоединяется какая-то больная баба (у неё всё время висят сопли и слюни), которая всегда предпочитает восседать на садовой урне-плевательнице.

Но "картина" - не в этом, а в том, что девять из десяти человек, идущих в храм, даёт им милостыню (1, 2, 10, 50 коп. - кто сколько хочет и может). И девяносто девять из ста, идущих в метро, даже не глядят в сторону попрошаек. Не то, чтобы они их не видели: они видят, но не хотят видеть, и пролетают мимо как ураган. Если они идут стайками и болтают, то болтовня при этом смущается и пресекается, но за кошелёк не возьмётся никто, никогда.

Это я не придумываю. Это я вижу по меньшей мере раз в неделю. Это видят все, и это - предмет шуток у семинаристов. Иногда нищие ведут между собою немногословную беседу, которая сводится к констатации надвигающихся событий: "вон, семинаристы идут", "ну, "жиды" повалили"...

Вторая. Распадается на две части. Одну часть мы все часто видим: на ураганной скорости по расчищенным улицам несутся бронированные автомобили. Впереди злобно мигают огоньками и при этом подвывают сиренами машины-вестники. Ш-ш-ш-их... Ш-ш-ш-их... Ш-ш-ш-их - проносятся мимо. Это едет какой-нибудь президент или слуга народа.

Вторая часть, - её мы не видели, но о ней слышали по радио совсем недавно. Это въезд папы в Варшаву. От аэропорта до центра города - 30-40 минут езды. Приехавший, точнее, прилетевший на самолёте Аэрофлота папа добирался по этому пути несколько часов. По традиции он ехал в белом автомобиле, на котором был установлен высокий трон. Высоко над толпой возвышается "раб рабов Божиих", благословляя падающих на колени людей (не исключая и падающих на колени солдат, которых согнали во множестве, и которые едва могут сдержать эти миллионные толпы). Папе не положено страшиться пули.

Два мира, две картины. Я не хочу их абсолютизировать. Всё может быть и наоборот. Но эти картины всё же фактичны и обнаруживают определённую тенденцию. Это к вопросу о "заботе о мiре".

Целую, Ианнуарий.